В клочья (ЛП) полностью

иностранных языках. Я просто удивлена, что Данни из их числа. Они болтают несколько минут, и я

изо всех сил стараюсь выглядеть непринуждѐнно в этой ситуации. Наконец–то официантка уходит на

кухню, смеясь и качая головой на слова Данни.

– Надеюсь, ты не возражаешь, я сделала заказ для нас обоих. Тара любила здесь заварное

пирожное с кремом, за которое можно умереть.

Еѐ улыбка застывает. Очевидно, она сожалеет о таком выборе слов. Я знаю, как она себя

чувствует. Как и я после смерти мамы. О, мой Бог! Это было так неловко, что я чуть не умерла. Ой,

чувак, я сейчас сдохну. Моѐ сердце сжималось с каждым ударом. Она мертва. Ушла.

Я решаю помочь ей.

– Заварное пирожное с кремом звучит отлично.

Данни делает усилие, чтобы взять себя в руки.

– Так... тебя раздражает Дейли? Как будто ей не с кем поговорить. Это какой отчаянной

нужно быть?

–У неѐ добрые намерения.

Глупо мне это говорить, потому что:

а) так говорят только старики;

б) почему я, чѐрт побери, защищаю Дейли, когда она, кажется, собирается превратить мою

жизнь в ад?

– Как скажешь. Полагаю, о Полли Сатклифф ты думаешь так же?

– Не совсем.

– Ты знаешь группу, которую она пригласила на танцы? "BlackdogSundays"? Это группа

Джека.

– Я знаю.

Я ожидаю, что она спросит, откуда я это знаю. Но она не делает этого.

– Ты пойдѐшь?

– Не знаю. А ты?

Это моя стратегия номер один. Всегда возвращайте вопрос обратно. Фокусируйте беседу на

них. Работает безотказно.

Данни громко вздыхает.

– Возможно. Этого будут ждать. Я не могу не пойти, так ведь? Я же лучшая подруга Тары.

– Думаю, люди поймут, если ты не захочешь пойти...

Она внезапно останавливается и поворачивается ко мне.

– Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что это такое. Люди, которые смотрят на тебя

каждую минуту. Я даже не могу улыбнуться, потому люди подумают, что я смеюсь над ними.

Я начинаю говорить что–то смутно ободряющее, но она прерывает меня.

– Нет, я серьѐзно. Я должна быть скорбящей лучшей подругой всѐ время. Здесь нет выхода,

даже дома. Мои родители сводят меня с ума. Мы не может поговорить ни о чѐм нормальном, кроме

"Не хочешь поговорить об этом?" и подобного дерьма.

– Я знаю, каково это. Моя мама...

Мне не нужно продолжать, потому что она поняла.

– Ах. Да. Прости.

Я пожимаю плечами.

– Тяжело, верно?

Я киваю.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

– Словно хочешь поговорить об этом, но не так, как они думают. Не в стиле тупой терапии.

Это просто... всѐ это не имеет смысла.

– Что не имеет?

– Если бы Тара собиралась тем ранним утром поплавать, то все бы об этом знали.

Моѐ дыхание перехватывает и желудок переворачивается. К счастью, официантка выбирает

именно этот момент, чтобы принести нам наш кофе и пирожное. Продолжается болтовня на

португальском, и у меня появился шанс сконцентрироваться на еде, вместо того, что сказала Данни.

Мой желудок урчит, и я кусаю пирожное. Идеальное слоѐное тесто. Нежный сливочный крем.

Прежде чем я понимаю, что делаю, я проглатываю его целиком. А они ещѐ даже не прекратили

говорить. Остались крошки. Хотя, ненадолго.

Когда официантка уходит, Данни одаривает меня понимающим взглядом, очень похожим на

взгляд Тары.

– Хочешь ещѐ одно?

Я качаю головой и вытираю крошки с уголков губ. Данни начинает потягивать свой кофе и

есть пирожное в более женственной манере.

– Как я и сказала, Тара никогда бы не пошла плавать. Я рассказала полиции, но этот идиот,

Маршалл, не особо хотел слушать.

– Почему она не могла пойти купаться? Тара любила плавать... разве нет?

Данни фыркает и давится кофе.

– Ты, должно быть, шутишь? Она чертовски это ненавидела.

– Но ведь она всѐ ещѐ была в команде пловцов?

Она смотрит на меня, словно я спорола огромную глупость.

– И?! Я в клубе дебатов, но ты не видела меня спорящей об эвтаназии в пивном, не так ли?

Она бы бросила плавать несколько лет назад, если бы не родители. Они помешаны на победах.

Родители Тары не казались мне особо настойчивыми, но я молчу.

Данни оглядывается, как будто кто–то может нас подслушивать.

– Ты умеешь хранить секреты?

Я киваю, хотя уверена, что смогу это сделать и не важно, что она скажет.

– Я думаю, Дункан имеет к этому какое–то отношение.

Если бы у меня остался кофе, то сейчас я бы им поперхнулась.

– Что?!

– Подумай. В этом есть смысл. Ты же знала, что между ними что–то происходит?

– Я думала, она просто притворялась.

– Она никогда не лгала мне о подобном, – уверена, она ошибается. – Но в любом случае, что,

если Дункан какой–то насильник с психическими отклонениями?

Как те насильники с психическими отклонениями, которых играли мы той ночью? Господи.

– Не думаю, что Дункан насильник с ненормальной психикой. Он казался... приятным.

Помимо неуместного–контакта–со–школьницами вещей.

– Да, он казался приятным, но, возможно, так он соблазняет своих жертв?

Глаза Денни наполняются слезами.

Я протягиваю руку над столом и касаюсь еѐ.

– Ты же не веришь в это, так?

Слѐзы начинают течь по еѐ щекам.