Справа от нашей позиции было открытое место, почти в одном уровне с окружающей местностью, но заканчивающееся крутым склоном приблизительно в 900 шагах далее. Туда мы пошли к вечеру с подкреплением коммандо Претории, которое следовало за нами. Фельдкорнет построил нас в шеренги, и отсчитал сорок человек, которые должны были этой ночью выкопать окоп. Следующей ночью их сменили бы остальные. Мы с братом были в первой группе. К утру, когда мы все еще рыли окопы , по всей линии фронта был открыт огонь. Мы решили, что нас атакуют, и забились в узкие окопы. Но поскольку атака не начиналась, а пули летели высоко над нашими головами, мы продолжали рыть до рассвета. Тогда мы заметили, что враг залег в окопы приблизительно в 800 шагах от нас. Мы сделали по ним несколько выстрелов, но потом решили сберечь боеприпасы на случай возможного штурма.
Весь этот день и два последующих нас постоянно обстреливали. Пули пролетали над нашими головами, как зяблики, и не причиняли нам вреда, но мы должны были опасаться снайперов, которые иногда едва не задевали нас. В тот день (24 января), произошло славное сражение при Спионоскопе, где наши бюргеры, будучи застигнутыми врасплох и вынужденными отступить с холма, после упорного сражения вынудили врага снова его оставить. Буры из Претории, которые должны были сменить нас, принимали в этом сражении активное участие. Рейнеке, Йеппе, Малерб, де Вильерс и Оливье были убиты. Ихриг был тяжело ранен.
Целый день мы лежали, слушая звуки сражения, поскольку не могли спать. Мы должны были провести в окопе три дня и четыре ночи прежде, чем мы были свободны. Воду и еду нам приносили, или же наши люди сами ходили за этим по ночам, поскольку днем мы не рисковали покидать окопы. Мы были в безопасности, потому что окоп хорошо защищал нас от снарядов, если вовремя пригнуться. Следующим утром нам сообщили новость о том, что враг оставил всю линию фронта и отступил в направлении Чивили.
Сражение у Тугелы длилось восемь дней.
Я снова повредил колено, и должен был уехать от Ледисмита в Преторию, откуда отправился в Уормбад в Ватерберге, чтобы остаться там в течение нескольких недель с госпожой Клеин-Фрайкки Гроблер, которая приняла меня очень доброжелательно. Мой брат Фриц тогда же впервые получил отпуск, а Виллем оставался в Ледисмите. В течение моего отсутствия англичане прорвались в районе Питерс Хайтс, где Виллем был взят в плен, а Люттиг, Малерб и Стюарт де Виллирс были убиты. Тем временем Фриц с некоторыми другими преторийцами отправились, в Оранжевую Республику, где враг окружил генерала Кронье.
С самого начала осады наши бюргеры всегда думали, что город скоро падет. «Хаки не могут долго протянуть! У них нет продовольствия, а боеприпасы должны закончиться! Буллер никогда не может пересечь Тугелу, наши позиции слишком хороши! Какая разница, что я в отпуске? Хаки не пройдут!» Так думало большинство бюргеров, и если кто-то пытался указать, что враг может прорваться, потому что многие из нас не выполняют свой долг, ему не верили или обвиняли в предательстве. Тем временем первоначальный энтузиазм постепенно заглох. Бюргеры сидели в лагерях или разошлись по домам, надеясь на немногих оставшихся, которых в конце концов оказалось недостаточно, чтобы противостоять подавляющей силе Буллера, которую он сосредоточил в одном месте, чтобы любой ценой прорвать наши позиции.
Никаких отпусков во время войны нельзя было предоставлять, и я также могу добавить (хотя мой рассказ не претендует на то, чтобы быть историей этой войны) что все это усиливалось некомпетентностью наших генералов и деморализующим действием кумовства и личных интересов. Нам следовало отправить свои силы в Капскую колонию, чтобы получить помощь от наших братьев в этой войне, которую нам навязала Англия. Жившие там африканеры не имели возможности помочь нам, потому что у них не было оружия и боеприпасов, и мы не протягивали им руки. Не имея помощи от наших сил, они не могли самостоятельно поднять восстание, потому что в случае неудачи сильно рисковали потерять все свое имущество в результате конфискации.