Я всегда был большим поклонником утра. Я подписан на несколько страниц на фейсбуке, посвященных рассвету в других городах («Доброе утро, Сан-Франциско!») и странах («Доброе утро, Индия!»), и вне зависимости от времени суток в моей ленте всегда мелькают фотографии сияющих зданий, завтраков и людей, которые начинают свой день. Восходящее солнце приносит чувство новизны, и даже при том, что существует вероятность, что я не дотяну до рассвета и не увижу, как лучи солнца просвечивают через кроны деревьев в парке, я должен относиться к сегодняшнему дню как к одному длинному утру. Нужно проснуться, нужно начать свой день.
В столь ранний час улицы пустынны. Я не против людей, просто не осмеливаюсь петь песни в чьем-либо присутствии. Если бы я сейчас был совсем один, то, наверное, сыграл и спел бы какую-нибудь депрессивную песню. Папа учил меня, что нет ничего дурного в том, чтобы поддаваться эмоциям, но при этом нужно уметь бороться с самыми плохими из них. На следующий день после того, как его положили в больницу, я играл светлые и душевные песни, например
Мы подходим к кафе «Пушка». Над дверью треугольная вывеска, на которой изображена пушка, стреляющая чизбургером в название кафе, и картошка фри, которая разлетается в разные стороны, как фейерверк. Руфус пристегивает велосипед к паркомату, я следом за ним захожу в полупустое кафе, и в нос мне сразу бьет запах яичницы и гренок.
Хозяин с усталыми глазами приветствует нас и предлагает занять любые места. Руфус обходит меня и направляется в дальний угол забегаловки, где занимает столик на двоих возле туалета. Темно-синие кожаные сиденья потрескались, и, глядя на них, я сразу вспоминаю диван у нас дома с тех времен, когда я был совсем еще ребенком. Я тогда машинально отдирал от него кусочки ткани до тех пор, пока обивка не полезла наружу – причем полезла так сильно, что папа выбросил диван и заменил его тем, что стоит у нас до сих пор.
– Это мое любимое место, – говорит Руфус. – Я бываю здесь пару раз в неделю. Уже даже говорю: «Мне как обычно».
– А почему ты ходишь именно сюда? Твой район? – Я вдруг осознаю, что понятия не имею, где живет мой Последний друг и откуда он вообще родом.
– Мой, но только в последние четыре месяца, – кивает Руфус. – Так вышло, что я оказался в интернате.
Я не только ничего не знаю о Руфусе, но и ничего еще для него не сделал. Он верен своей миссии следовать за мной в моем путешествии: вытащил меня из дома, привел и вызволил из больницы, а скоро и к Лидии со мной пойдет. Пока Последняя дружба – штука уж больно односторонняя.
Руфус подвигает ко мне меню.
– На обратной стороне написано про акцию для Обреченных. Все бесплатно, прикинь.
Небывалая удача. На форуме «Обратный отсчет» я много раз читал, что Обреченные идут в пятизвездочные рестораны, ожидая, что их там будут обхаживать, как королей, и кормить всевозможными угощениями за счет заведения, но в итоге им предлагают только скидку. Я рад, что Руфус привел меня именно сюда.
Откуда-то из кухни выходит официантка и приветствует нас. Ее светлые волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, а на значке, приколотом к желтому галстучку, написано «Эйнджел»[9].
– Доброе утро, – говорит она с южным акцентом и достает ручку из-за уха. Я замечаю завиток татуировки у нее над локтем. Кажется, страх перед иголками я не перерасту никогда. Девушка крутит ручку между пальцев. – Поздно вы к нам, да?
– Можно и так сказать, – отвечает Руфус.
– Скорее очень-очень рано, – возражаю я.
Если Эйнджел и интересна разница формулировок, то виду она не подает.
– Что-нибудь выбрали?
Руфус изучает меню.
– Ты что, будешь не то, что обычно? – спрашиваю я.
– Сегодня хочу чего-нибудь нового. Последний шанс и все такое. – Он откладывает меню и поднимает взгляд на официантку. – Что посоветуете?
– Вам что, позвонили, что ли? – Ее смешок живет не больше секунды. Девушка поворачивается ко мне, а я опускаю голову все ниже и ниже, пока Эйнджел не присаживается перед нами на корточки. – Быть не может. – Она роняет ручку и блокнот на стол. – Ребята, вы в порядке? Вы больны? И вообще, вы же не прикалываетесь, чтобы я вас бесплатно накормила, так?
Руфус качает головой:
– Нет, не прикалываемся. Я часто сюда захожу и решил не изменять себе в последний раз.
– Вы что, на самом деле сейчас думаете о еде?
Руфус наклоняется вперед и читает имя на значке:
– Эйнджел. Что посоветуете?
Девушка прикрывает глаза рукой, пожимает плечами.
– Даже не знаю, – говорит она. – Может быть, набор «Все самое вкусное»? Там картошка фри, мини-сэндвичи, яичница, жареная свиная вырезка, паста… В общем, там все самое вкусное, что у нас есть.
– Мне столько в жизни не съесть. А что вы сами тут больше всего любите? – спрашивает Руфус. – Только не говорите, что рыбу.
– Я люблю салат с цыпленком на гриле. Но это потому, что ем как птичка.
– Тогда буду его, – решает Руфус и смотрит на меня. – А ты что хочешь, Матео?
Я даже не смотрю в меню.
– Я возьму то, что ты здесь всегда заказываешь.
