– Нет. – Я вполуха слушаю Матео, а про себя поражаюсь тому, что плутонцы так мне и не звонят.
– Это что-то вроде фонда «Загадай желание», – поясняет Матео. – Но для всех Обреченных, а не только для детей. У них там такая дешевая техника, которая создает виртуальную реальность и дает возможность Обреченным в безопасном режиме испытать те же чувства, что возникают у человека во время прыжков с парашютом или езды на гоночных авто.
– Типа содрали идею у фонда «Загадай желание» и упростили ее донельзя, так что ли?
– Мне кажется, там все не так уж плохо, – пожимает плечами Матео.
Я снова проверяю телефон на предмет пропущенных сообщений и, ступив на проезжую часть, натыкаюсь грудью на руку Матео.
Я смотрю вправо. Он смотрит вправо. Я смотрю влево. Он смотрит влево.
Машин нет. На улице глухо как в танке.
– Я знаю, как переходить улицу, – замечаю я. – Я типа всю жизнь это делал.
– Ты смотрел в телефон, – говорит Матео.
– Я знал, что машин нет, – объясняю я. Дорогу я перехожу инстинктивно. Если машин нет, можно идти. Если в поле зрения появляются машины, идти нельзя – или можно, но очень быстро.
– Прости, – вздыхает Матео. – Я просто не хочу, чтобы этот день заканчивался.
Он на грани, я понимаю. Но в какой-то миг ему придется спрыгнуть.
– Понимаю. Но с обычной ходьбой я справлюсь.
Переходя следующую пустую дорогу, я снова смотрю направо и налево. Если кто и должен нервничать, так это парень, который своими глазами видел, как машина со всей его семьей тонет в реке. На самом деле я так и не пережил это горе полностью и не могу даже помыслить, что в ближайшие несколько лет сяду в салон автомобиля. А вот Малкольм, к примеру, ковыряется в камине даже при том, что его семья сгорела заживо. Во мне нет столько мужества. И в то же время я не верчу головой слева направо и справа налево, как это делает Матео, пока мы не перейдем через дорогу, будто есть почти стопроцентная вероятность, что какая-нибудь машина выскочит из ниоткуда и в полсекунды нас переедет.
У Матео звонит телефон.
– Чуваки из «Жизнь в моменте» обзванивают потенциальных клиентов? – спрашиваю я.
Матео качает головой.
– Это Лидия звонит с телефона бабушки. Мне…
Он не берет трубку и прячет телефон обратно в карман.
– Хитро придумала, – говорю я. – Ну, по крайней мере она пытается с тобой связаться. От моих вот ни хрена не слышно.
– Попробуй еще раз.
Почему бы и нет? Я паркую велик у стены и звоню Малкольму и Тэго по фейстайму. Бесполезно. Потом набираю Эйми, и только я собираюсь повесить трубку и разослать всем плутонцам фото своего среднего пальца, как Эйми отвечает на видеозвонок. Она учащенно дышит, глаза бегают, волосы прилипли ко лбу. Она дома.
– Я вырубилась, – выдыхает Эйми и качает головой. – Сколько времени… Ты жив… Ты… – Она на миг отводит взгляд и, похоже, начинает рассматривать кусочек лица Матео. Потом наклоняется поближе к камере, будто это окно, в которое она может заглянуть и внимательнее нас рассмотреть. Я так делал, когда мне было тринадцать: пролистывая журналы, искал фото девушек и парней с голыми ногами, а потом менял угол наклона страницы, чтобы посмотреть, что там у них под юбками и шортами. – Кто это там?
– Это Матео, – говорю я. – Мой Последний друг. – Матео машет в ответ. – А это моя подруга Эйми. – Я не упоминаю, что именно эта девушка растоптала мое сердце, ведь не хочу же я, чтобы кто-то здесь испытывал неловкость. – Я тебе названивал.
– Прости. После твоего ухода началось полное безумие. – Эйми трет глаза кулаком. – Я добралась до дома пару часов назад, телефон умер, я поставила его на зарядку, но уснула раньше, чем он ожил.
– Что там стряслось?
– Малкольма и Тэго арестовали. Они пререкались с полицейскими, и Пек их сдал, потому что они оба вчера тебя сопровождали.
Я мгновенно отхожу от Матео и велю ему стоять на месте. По его лицу заметно, что он напуган. Придется распрощаться с надеждой на то, что дерьмовость своей натуры я унесу в могилу.
– Как они? В каком участке?
– Не знаю, Руф, но уверена, что искать их тебе не стоит, если ты, конечно, не хочешь провести последний день своей жизни в обезьяннике, где случиться может черт знает что.
– Вот дерьмо. Они же ничего не делали! – Я вскидываю руку, сжатую в кулак, и собираюсь ударить по стеклу стоящего рядом авто, но вовремя спохватываюсь: это не я. Клянусь, я не такой. Я не шляюсь ночами черт знает где, разбивая стекла и физиономии. С Пеком я оступился, не более. – А что там с Пеком?
– Он плелся за мной до дома, но я не хотела с ним разговаривать.
– Ты же с ним порвала, да?
Эйми не отвечает.
Если бы мы болтали без видеосвязи, я бы так не расстроился, поскольку не видел бы ее лица. Можно было бы представить себе, как она кивает, готовясь с ним порвать, если еще не сделала этого. Но вижу я нечто совершенно иное.
– Все сложно, – вздыхает Эйми.
