– Вообще-то ты должен был быть рядом до конца моих дней, – плачет Лидия. – Ты должен был играть плохого полицейского, когда Пенни в первый раз приведет домой свою пассию. А когда она поступит в колледж и уедет из дома, должен был играть со мной в карточные игры и устраивать марафоны дурацких телешоу. Ты должен был голосовать за Пенни в президентской гонке, ведь ты-то знаешь, как она уже сейчас любит все контролировать, она не успокоится, пока не подомнет под себя всю страну. Бог знает, она душу продаст, чтобы поработить мир, и ты должен был быть рядом, чтобы уберечь ее от сделки с дьяволом.
Я не знаю, что сказать. Я то киваю, то мотаю головой, потому что не знаю, что делать.
– Прости меня.
– Ты не виноват. – Лидия сжимает мои плечи.
– Может, и виноват. Может, если бы я не прятался дома, то выучил бы законы улиц или типа того. Пока еще рано себя винить, но, кто знает, может, в моей смерти буду виноват я сам, Лидия. – Сегодня я чувствую себя так, будто меня бросили в дикой природе: все необходимое для выживания при мне, но я не имею ни малейшего представления даже о том, как развести костер.
– Да заглохни ты уже, – приказывает Лидия. – Твоей вины тут нет. Это мы тебя подвели.
– А вот теперь заглохни ты.
– Ничего оскорбительнее в жизни от тебя не слышала, – говорит Лидия с улыбкой, как будто я ей когда-то пообещал быть грубияном. – Мир – не самое безопасное место, нам уже довелось в этом убедиться. Посмотри, что произошло с Кристианом и происходит со всеми теми, кто ежедневно умирает. Но мне стоило бы тебе показать, что некоторые риски того стоят.
Иногда бывает так, что у тебя появляется ребенок, которого ты (неожиданно для себя) любишь больше всего на свете. Вот что она успела мне показать.
– Сегодня я рискую, – говорю я. – И ты нужна мне, потому что тебе намного сложнее оторваться и рискнуть теперь, когда в твоей жизни есть Пенни. Ты всегда хотела увидеть мир, и, раз уж у нас нет возможности вместе куда-нибудь съездить, я буду рад, если мы сможем вместе попутешествовать здесь и сейчас. – Я беру ее за руку и киваю в сторону Руфуса.
Лидия поворачивается к Руфусу с таким же взволнованным выражением, с каким держала в руках тест на беременность, когда мы сидели в ее ванной. И точно так же, как тогда, прежде чем перевернуть тест и увидеть результат, Лидия говорит:
– Ну, поехали. – И сжимает мою руку.
Руфус обращает внимание на этот жест и говорит:
– Привет, как дела?
– Видала дни получше, сам понимаешь, – вздыхает Лидия. – Какая жесть, мать вашу. Мне очень жаль.
– Ты не виновата, – отвечает Руфус.
Лидия смотрит на меня так, будто все еще удивлена, что я стою перед ней.
Мы доходим до кассы. Кассир, одетый в жилет жизнерадостного желтого цвета, печально нам улыбается.
– Добро пожаловать в «Арену путешествий». Нам жаль, что вас троих не станет.
– Я сегодня не умру, – поправляет его Лидия.
– О… Стоимость билета для гостя составляет сто долларов, – говорит кассир. Он смотрит на нас с Руфусом. – Рекомендуемый взнос для Обреченных – один доллар.
Я оплачиваю все три наших билета и добавляю к пожертвованию еще пару сотен долларов в надежде, что «Арена» будет работать еще много-много лет. То, что здесь предлагают Обреченным, несравнимо лучше, чем развлечения «Жизни в моменте». Кассир благодарит нас за пожертвование и, кажется, совсем ему не удивлен: Обреченные всегда сорят деньгами. Мы с Руфусом получаем желтые браслеты (такие дают всем здоровым Обреченным), а Лидия – оранжевый (браслет гостя), и вместе мы заходим внутрь.
Мы держимся рядом, старясь не разбредаться далеко. При входе собралась толпа: Обреченные и простые посетители рассматривают гигантское табло со списком регионов, которые можно посетить, и перечнем экскурсий: «Вокруг света за 80 минут», «Мир дикой природы», «Путешествие в центр Соединенных Штатов» и многое другое.
– Пойдем на экскурсию? – спрашивает Руфус. – Я согласен на любую кроме «Ты да я на дне морском».
– «Вокруг света за 80 минут» начинается через десять минут, – замечаю я.
– Ой, мне нравится, – говорит Лидия, стоя под руку со мной. А потом вдруг смущенно поворачивается к Руфусу. – Прости, Господи, прости меня. На самом деле важно только то, чего хотите вы двое. У меня нет права голоса. Простите.
– Все в порядке, – говорю я. – Руфус, как тебе?
– Поедем вокруг света, йоу.
Мы находим комнату 16 и усаживаемся в двухэтажную вагонетку с двадцатью другими гостями. Мы с Руфусом единственные Обреченные с желтыми браслетами, шестеро других – с голубыми. В интернете я подписывался на многих Обреченных с неизлечимыми болезнями, которые отправляются в настоящие путешествия по городам и странам, пока у них еще есть время в запасе. А те, кто не может себе этого позволить, соглашаются на второй вариант, который разве что немногим хуже, и приходят в «Арену путешествий».
Машинистка становится в проходе и начинает говорить через гарнитуру:
