Люди не забудут, негромко ответил Смерть. Я никогда не забываю, а еще у меня есть вестник, он тоже помнит – как помнят смертные, помнит ради живых.
Старик вытянул шею, и Чарли шагнул ближе, чтобы его можно было разглядеть. Старик улыбнулся вестнику, который попробовал улыбнуться в ответ, и вновь перевел глаза на Смерть.
– Как думаешь, они меня ждут?
Не знаю.
– Я всегда полагал, что ждут.
Значит, так оно и есть.
– Этот человек… вместе… – Указывая на Смерть, старик смотрел на Чарли. – Я никому не рассказывал, и он дал клятву молчать. Но ты должен знать, должен знать, потому что… должны знать живые. Задача стояла выжить. Выжить, даже ценой предательства своих, даже ценой… Я выжил благодаря закрыванию дверей. Мой народ входил в газовую камеру, а мы вместе с этим человеком закрывали двери, верно? Каждый день закрывали двери.
Чарли прикусил губу, взглянул на старика, взглянул на Смерть, затем встал на колени у кресла и вложил свои ладони в сплетенье рук на коленях старика. Пальцы у Чарли были горячими, единственными горячими пальцами в этом замке́, в них пульсировала кровь.
– Ты выжил, Исаак, – прошептал Чарли. – Ты выжил.
Старик улыбнулся, и улыбка застыла на его лице навеки.
Отче наш, Иже еси на небесех, да святится имя Твое…
Ом мани падме хум…
Аллах, всемилостивый, милосердный…
Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и прости нам долги наши…
Позволь нам поклониться свету величайшего солнца, всеобщего бога…
Ом мани падме хум…
Яко на небеси и на земли…
Нет бога, кроме Аллаха…
Приведи нас к миру, направь стопы наши к миру…
Да восстановит Иерусалим…
Даруй нам милость, благодать и сострадание в очах Твоих…
Во веки веков…
Аминь.
После.
После молчания.
Смерть сказал: я тут еще побуду, подожду сиделку. Хочешь остаться?
Чарли ответил:
– Спасибо, нет.
Смерть кивнул, голова набок. Ты… для меня очень важен, Чарли. Надеюсь, ты это понимаешь.
– Понимаю. Спасибо.
Когда вернешься домой и отдохнешь… давай обсудим новое предписание по командировкам. К подобным вопросам следует подходить ответственно.
– Конечно.
Затем, словно запоздало вспомнив: Тебя разыскивала женщина по имени Эмми. Угрожала убить кролика. Я не понял, зачем, – речь шла о каком-то кровавом заклинании или о чем-то в таком роде, – но она была очень настойчива. Милтон-Кинс отправил ее сюда.
– Эмми здесь?
О – да.
– В Нью-Йорке?
– Да.
Лицо Чарли исказило некое подобие улыбки, которую Смерть неправильно истолковал и торопливо добавил: Ты не переживай. В таких делах… нужно поступать порядочно, так ведь?
– Я… Спасибо.
Я посижу тут, дождусь кого-нибудь. Куда ты сейчас?
– Наверное… Пойду позвоню.
А потом?
– Потом… – Чарли задумался. – Потом послушаю музыку. Недолго.
Смерть с улыбкой кивнул, и Чарли вышел.
Мир сделал оборот.
Война, тщательно закутанный, несмотря на высокое летнее солнце, разглядывает в бинокль Южно-Китайское море и говорит:
– Ни за что бы не сказал! Как по мне, какой-то занюханный кусок скалы, и все!
– Сэр, если присмотреться, – возражает капитан, – то видно, что наши люди водрузили на острове флаг.
– О! – гогочет Война и хлопает себя по выпирающему из-под мундира животу. – Это же совсем другое дело, а?
Мир сделал оборот.
В зеркальном зале в южной Англии Голод вытерла пот с блестящего лица, скатала коврик для йоги и заявила:
– Молоко по своей сути – гной. Вы пьете коровий гной. Ведь если наши предки…
– Вот и я о том же…
– …исключительно на ягодах и орехах…
– Именно! Ну в самом деле, у них и близко не было тех разносолов, что есть у нас, наше тело предназначалось для жизни в лесах и горах, мы эволюционировали на диете из самых простых, базовых продуктов, вегетарианцы считают себя знатоками, но даже вегетарианцы…
– Я давно говорю, что вегетарианством просто прикрывают нехватку силы воли…
Мир сделал оборот.
Чума переспросил:
– Что за детоксикация?
– Вывод вредных токсинов, образующихся в организме.
– Например?
– Ну, есть токсины пищевого происхождения, есть – воздушного, и в воде тоже бывают токсины…
– Ясно.
– Наша оздоровительная программа поможет вывести их из тела…
– А шланг в пятую точку?
– Чтобы промыть кишечник.
– От токсинов?
– Именно! Именно так! Я очень рад, что вы понимаете. Вы… вы ведь понимаете, да?
Чума откинулся в огромном офисном кресле, крошечные пневматические механизмы вздохнули со свистом, подстраиваясь под очертания человеческой фигуры.
– До чего чудесна современная эпоха, – мечтательно протянул Чума. – До чего восхитительна наука.
Мир…
…вращается.
– Сокращение этих статей – конечно же, очень важный шаг на пути к реактуализации нашей финансовой базы…
Патрик Фуллер смотрит на город внизу из окон высотки на Манхэттене.
За спиной Патрика идут разговоры, но он и так знает, к чему все клонят и что означают цифры.
– На самом деле упущенная выгода будет еще выше, взгляните на диаграмму номер пять…
Треп, пустой треп. Заумная болтовня, хотя выводы предопределены. И будущее уже стучится в двери.
Однажды, мечтает Патрик (презентация все идет), однажды мир станет честнее. Однажды люди начнут говорить то, что думают, а бизнес будет вестись порядочно.
Однажды Патрик тоже возведет Иерусалим.
