Кеми украдкой прошмыгнула в номер к Изабелле и крепко ее обняла, тесно прижалась на односпальной кровати. Изабелла теперь не скоро почувствует себя в безопасности. Отныне глаза незнакомцев полны пуль.
Чарли лежал на спине, в комнате у моря, – смотрел в потолок, не спал.
Тут-тук-тук!
Тук-тук-тук!
Чарли открыл глаза. Видимо, он все же уснул, потому что солнце стояло высоко, день был жарким, а в дверь стучали. Чарли натянул бесплатный гостиничный халат и тапочки на тонкой подошве, прислонил ноющую, в синяках, спину к стене у двери.
– Кто там?
– Полиция!
Глазок в двери отсутствовал. Чарли приоткрыл ее, не снимая цепочки. В коридоре стояли двое мужчин в поношенных белых рубашках и черных брюках. Один помахал перед узкой щелью удостоверением, спросил:
– Вы – мистер вестник Смерти?
– Что вам нужно?
– Поговорить о вчерашнем происшествии.
– Дадите мне пять минут?
– Да. Мы подождем тут.
– Спасибо.
Чарли закрыл дверь. Интересно, остались ли у него чистые трусы?
Расположились в гостиничном баре. Алкоголь никто не подавал, по крайней мере в такое время. Чарли попросил фруктов и йогурта. Полицейские заказали кофе. Все трое сидели в ожидании заказа, не произнося ни слова, точно ритуал беседы нельзя было начинать, пока животы не наполнятся, а по жилам не потечет кофеин. Чарли демонстративно проверял почту в телефоне и гадал, много ли на лице синяков. Чарли очень спешил одеться, поэтому в зеркало не глянул и неправильно застегнул рубашку: вверху торчала одинокая пуговица, которую некуда было деть; внизу бедной родственницей висела бесхозная петля. Челюсть при движении скрипела. Живот болел. Рука пульсировала. Может, зря Чарли выписали из больницы?
Ц-ц, проворчал врач-стажер с совиными глазами, вынырнув из воспоминаний Чарли. Больше ничего не беспокоит? Не мешайте работать, у меня куча пациентов с настоящими травмами, ясно?
Миска с йогуртом; миска с фруктами. Йогурт имел металлический привкус; фрукты были самыми фруктовыми, сладкими и сочными на свете.
Полицейские пили кофе, наблюдали за Чарли. Наконец старший по званию, мужчина с седыми висками и небольшой россыпью темных родинок под правым глазом, заговорил:
– Мы хотели бы обсудить вчерашнее происшествие, в котором, по нашим сведениям, вы приняли участие.
– Вы имеете в виду нападение?
– Нападение. Да. Вам знаком этот человек?
На стол перед Чарли легла фотография. Он узнал лицо и инкрустированное бриллиантами распятие.
– Да. Он на нас напал.
– Напал… на кого?
– На меня с мисс Абайоми.
– Между вами тремя произошла стычка?
– Если вам такое определение больше по душе.
– Где это случилось?
– Перед комедийным клубом, где мисс Абайоми выступала.
– Зачем вы туда пришли?
– Я… я пришел по делу.
– По какому делу?
Чарли медлил, ложка в его пальцах кренилась все сильней, с нее в миску капал йогурт.
– Я вестник Смерти. И я… поэтому я и пришел в клуб.
– Чьей смерти?
– Вы не поняли.
– Неужто? Вы приезжаете, и люди умирают. Разве не так все происходит, а?
– Нет, не так… То есть, иногда так, а иногда… меня присылают ради идеи. В Гренландию меня отправили ради человека, только я думаю, что еще и ради льда, потому что он тает, а это меняет мир; в Сирии мертвые были уже мертвы, и меня прислали ради поэта, который стал… Иногда меня отправляют ради какой-то идеи, а еще ради какого-нибудь человека.
– И ради какой же идеи вы приехали сейчас?
– Не знаю. – Чарли оборвал себя, пристально посмотрел в миску и сообщил: – Мир гибнет.
– Что?
– Мир гибнет. Нет – чей-то мир гибнет. Кажется, ради этого меня и прислали.
– Совсем непонятно.
– Я, э-э… Знаете, когда…
Слов не стало. Чарли попробовал их отыскать, закрыл глаза. Слова, лед, пыль, огонь, мертвецы, песни в горах и…
Открыл глаза, увидел лица, вдруг испугался, что они никогда не поймут, на мгновенье увидел в глазах полицейских весь мир, все человечество, которое всматривается в далекую, почти невидимую звезду.
– Я не могу объяснить.
Жаль, что рядом нет Эмми.
Полицейский пожал плечами. Его младший коллега что-то царапал на квадратных отрывных листочках, посасывал нижнюю губу, словно был недоволен собственными записями.
– В общем, вы в клубе, там же и мисс Абайоми, и вот он… – Старший ткнул пальцем в фото Ионы, дважды. – Из-за чего у вас вышел спор?
– Не было никакого спора. Этот человек остановил нас, когда мы уходили. Пригрозил.
– Пригрозил? Что в точности он сказал?
– Я… не знаю в точности, однако с ним было двое ребят, они…
– Ребят – в смысле детей?
– Нет, в смысле… юношей. Было очевидно, что он угрожает…
– Только слов вы не поняли.
– Нет, но… Послушайте, мы… мы побежали назад в клуб, заперлись, подальше от этого человека, а один парень перелез через стену и… Смотрите, что он сделал…
Чарли задрал рубашку, его вдруг бросило в жар, стало нечем дышать. Синяки на животе и ребрах расцвели фиолетово-красным в окантовке желто-коричневого – все, что Чарли смог предъявить в качестве убедительного доказательства.
Младший полицейский перестал писать, поднял брови, ручка застыла над блокнотом.
