Мистер Крауди за последние три месяца редко появлялся на публике, редко выступал с заявлениями и редко когда находился в своём кабинете в Здании Правительства, да и вообще в столице. Поводом для его частого отсутствия и игнорирования государственных дел служило неладное психическое и психологическое здоровье, которое ухудшалось с каждым днём. Старик Крауди взял на себя слишком много ответственности, невзирая на отличную и тяжёлую подготовку во Втором Правительстве. Он постоянно перенапрягался, работал по шестнадцать-семнадцать часов в день, засыпал головой прямо на столе, уткнувшись лицом в стопку бумаг и используя её как подушку, занимался составлением законов и кодексов и вместе с тем изучал, как протекает жизнь во всей стране. Но не только из-за усталости мистер Крауди ментально ослаб: всё-таки он был подвижным стариком и спокойно мог выдерживать длительные нагрузки, ибо не зря именно его, невероятно сильного человека, выбрали на данную должность. Дело в том, что он прекрасно осознавал, чем занимается и к каким последствиям ведёт предоставленный в своё распоряжение народ, а заглушать нараставшие мрачные мысли и муки совести не помогали ни сигареты, ни некоторые другие наркотические препараты, которые он втайне принимал. Ему перестали нравиться идеи об умерщвлении людей. Он вспоминал свои ранние годы, свою молодость и понимал, что существует зря, что не было у него ни детства, ни этих выдуманных ранних лет, ни молодости и что ему в принципе не стоило появляться на свет. Родись он мёртвым – мир не стал бы хуже. Существование его зиждилось на сплошном непроходимом негативе, который он не только заключал в себе с первых лет жизни, но и непрерывно распространял вокруг себя. О созидательной деятельности он всего лишь грезил, давно зарыв талант под землю и утеряв любые возможности для реализации чего-то благого. Он считал себя недочеловеком, детищем войны и разрухи, и выветрить стойкий запах войны, вытрясти её из своей души в виде засохших фрагментов многострадальной земли, не могло ни одно средство, ни одно лекарство.
Господина Крауди навещали лучшие психотерапевты и психиатры. Они все, как один, советовали ему сделать перерыв в работе и сменить обстановку и к рекомендациям своим прибавляли некоторое медикаментозное лечение. Мистер Крауди прислушивался к их словам и безоговорочно следовал всем инструкциям, так как сам хотел облегчить своё существование и побыстрее возвратиться к нормальному режиму работы. Он волновался, что его тревожное и непредсказуемое состояние сорвёт планы Второго Правительства, поставив под угрозу не только безопасность самой организации, но и его собственную безопасность и неприкосновенность. Мест для отдыха у него было много: и резиденция на дальнем севере в горах, и пара усадеб в степной местности, и куча дач во всеразличных лесах и лугах, и кремового цвета шикарный дворец на берегу южного моря, доставшийся от Председателя, и множество других объектов, готовых к приёму и расслаблению первого лица страны. И внешне, воздавалось впечатление, мистер Крауди действительно отдыхал, когда выходил с утра из спальни на крытый балкон и на протяжении часа созерцал красоту недвижимого водного горизонта, однако внутри его продолжало распирать от ненависти к самому себе, к своей осточертевшей должности, ко всему живому и в то же время к тому, что ему всё это ненавистное живое приходилось уничтожать. Он не хотел прикладывать руки к убийствам, но понимал, что по возвращении из «отпуска» убийства под его руководством продолжатся, что бестолковый очкарик-советник, которого он и раньше недолюбливал, а с недавних пор откровенно презирал, вновь пристанет к нему с бесконечными докладами, отчётами и документами для подписания, что многочисленные шестерёнки системы будут крутиться несмотря ни на что.
Так и произошло в последний день их работы. Мистер Крауди сходил с ума и наконец сошёл, сам того не заметив. Полторы недели назад он вернулся с очередного внепланового отпуска и теперь разгребал, сидя в кабинете Председателя, ворох бумаг. Помимо этого сегодня планировалось ежемесячное заседание Правительственного Совета, к которому необходимо было тщательно подготовиться. Короче говоря, дел было невпроворот. Выжимая из себя все соки и краснея, мистер Крауди машинально шевелил ручкой и записывал, записывал и подписывал, записывал и подписывал, переворачивал страницу и записывал, записывал и подписывал, брал новый лист и что-то в него записывал…
В кабинет, не постучавшись, нагрянул советник, в хорошем, как назло, настроении и с глупой гримасой на лице, тоже красном от напряжения: он нёс на руках целую кипу документов, возвышавшуюся до уровня его подбородка.
