– Анатолий, сейчас будем причащаться, вам необходимо проглотить Дары. Вы в состоянии это сделать?
Мужчина часто заморгал глазами. Потом я подозвал его дочь и с ее помощью сделал все, что нужно.
После причащения разоблачаюсь и укладываю вещи в требный чемоданчик. Вдруг смотрю, правая парализованная рука больного отрывается от постели и начинает потихонечку подниматься. Пальцы руки собираются в щепоть, видно, как трудно даются ему эти движения. Но рука, еще минуту назад непослушная хозяину, двигалась. Сперва я никак не мог понять, что он задумал, а потом догадался: Анатолий хочет перекреститься. Делает это очень медленно, но правильно. Человек перекрестился парализованной рукой. Потом так же медленно взял в руку свой крестик и поднес его к губам. Он целовал крест!
Я стоял как зачарованный, у меня даже слезы навернулись. Только что на моих глазах произошло чудо.
Он лежал и смотрел в окно, но только сейчас его взгляд был совсем другим, нежели тот, что в самом начале. Он явно что-то видел, и это «что-то» его полностью захватило, и все окружающее для него вовсе перестало существовать. Я тихонько, чтобы не потревожить больного, собрался и вышел из комнаты.
Анатолий умер через три недели, это случилось на Пасху, и мы отпевали его в храме Пасхальным чином. Никто так никогда и не узнает, что он видел тогда в своем окне, но, скорее всего, что-то очень хорошее, потому что до сих пор я не могу забыть выражения его тогдашних восторженных глаз.
Как-то рассказал об Анатолии одному знакомому батюшке, тот служит у нас в областном городе.
– Как же, как же, помню похожий случай с моим соседом по дому. Был у меня сосед, много лет он проработал шофером в Норильске, а потом перебрался к нам в город. Прожил какое-то время, и вдруг обнаружили у него рак. Болезнь развивалась так быстротечно, что помочь ему уже было невозможно, и человек умирал. Когда я пришел к нему в дом, это был совсем другой человек.
Мой знакомый высох и уменьшился наполовину, пищи он уже не принимал, а изо рта у него на подушку стекала густая слюна. Бывший шофер раньше никогда не исповедовался, и я решил, что если у меня не получится его причастить, то хотя бы исповедую, но он едва уже мог говорить. Было понятно, что человек умрет со дня на день. Тогда я его спросил: «Брат, скажи, ты раскаиваешься перед Богом в своих прегрешениях? Скажи, но только искренне».
В ответ он только и смог произнести одно слово: «Каюсь».
До сих пор удивляюсь, как мне удалось тогда его причастить, но он проглотил маленькую крошечку причастия. И что ты думаешь, я приходил к нему на первой неделе Великого поста и был уверен, что через день-другой он умрет. Но он прожил все семь недель поста и скончался на Пасху. Все эти дни мой сосед не принимал пищи, откуда у него появились жизненные силы, неужели от этой маленькой частички Святых Даров? А может, причина в его единственном слове: «каюсь»? Но что же тогда вместило в себя это слово? Такое впечатление, будто Господь специально оставил моего соседа на весь срок Великого поста отпоститься за всю жизнь и выжечь из его души всю нечистоту. Не могу объяснить, что произошло с этим человеком, но то, что случилось чудо, в этом я не сомневаюсь.
Истинное покаяние творит чудеса. Только подлинного покаяния достигают единицы. Оно подразумевает полный отказ от того греховного, что еще вчера для тебя могло быть самым ценным и жизнеопределяющим, а с той минуты, когда обратился ко Христу, вдруг перестает вообще что-либо значить. Но мы, человеки, – существа гордые и не хотим меняться, нас вполне устроит, если весь окружающий мир прогнется под нас, а никак не наоборот.
Как трудно человеку признаться священнику, что ему досаждают блудные помыслы, о желании подсидеть коллегу, о том, что утащил с работы какую-нибудь ерунду, на которую в других обстоятельствах бы и не глянул, а вот стащил – и сердце греет. И не пойдет к исповеди, стыдно, ведь о нем могут подумать, что он мелочный, крохобор, блудник. Словно мы чем-то отличаемся друг от друга и каждый слеплен из особого теста.
Несколько лет назад у нас в одной из семинарий учился индонезиец. Потом его рукоположили, и он вернулся к себе на родину. Хороший батюшка, много трудится, открыл уже пять православных приходов. Когда он только стал священником, владыка благословил ему исповедовать причастников. Молодой батюшка заволновался:
– Я не так хорошо знаю русский, чтобы понять, в чем люди будут исповедоваться.
Но наши отцы его научили:
– Ты вот как делай. Понимаешь, что тебе говорят, кивай головой и повторяй: «Помоги, Господи». А когда не будешь понимать – качай головой и делай так: «Ой-е-е-ой».
Когда батюшка-индонезиец стал исповедовать, народ сразу смекнул, в чем тут дело, и если к другим священникам на исповедь шли единицы, то там, где чаще всего звучало «ой-е-е-ой», всегда был аншлаг.
Но даже если ты преодолел стыд и признался в грехе, то этого мало, от него еще нужно и отказаться, а вот это уже сложнее. Но без изменения образа жизни бесцельно перечисление грехов, даже если при этом слезами умоешься, очищения-то нет.
