Впервые за много-много дней партизаны отдыхали в теплых крестьянских избах. Бодрствовал лишь караульный взвод, сменялись часовые. Вокруг деревни были выставлены усиленные дозоры. По приказу командования никого из деревни не выпускали — тоже мера предосторожности! — а приходящих в деревню немедленно доставляли в штаб. И лишь разведчики — такая выпала им беспокойная судьба! — опять были в пути. На следующий день бригада должна была двигаться дальше, и разведчикам предстояло наметить дальнейший маршрут.
Во время поиска произошла с ними любопытная история.
Вася Яковенко был рассержен донельзя. И даже не столько на ребят своих — Александра Осипенкова и Николая Космачева, — сколько на самого себя. «Ну что я доложу теперь Макарычу?» — с досадой думал он.
Про себя он именно так называл начальника разведки Никитина: Александру Макаровичу, как-никак, двадцать пять, а самому Васе — восемнадцать. Но при людях Василий всегда соблюдал положенный этикет. Что же касается фамильярности за глаза, то она делу не вредила: Яковенко уважал Никитина и за возраст, и за положение, и за примерную службу в разведке.
А злиться на себя действительно была причина. Первый раз доверили ему, молодому разведчику, быть старшим группы и добыть «языка», а он опростоволосился.
В одной из деревень крестьяне сказали ему, что у них объявился бывший кулак. Прибыл откуда-то с немцами и заявил: «Теперича все здесь мое. Погодите, сведу с вами счеты за тридцатые годы. Все припомню…» Дом себе отменный отгрохал, мельницу колхозную к рукам прибрал, на всех доносил.
Решил Яковенко этого «деятеля» в штаб доставить — на суд партизанский. Продумал с ребятами, как провести операцию, кому какую роль выполнять в ней.
Отправились в ту деревню. Почти к самому кулацкому дому скрытно, тихо, бесшумно подобрались разведчики. И тут случись на грех беда: перелезал Вася через забор, а доска верхняя — тресь! И Яковенко верхом на доске полетел вниз.
То ли хозяин в окно увидел незваных гостей, то ли шум услышал, только выскочил он из дому как ошалелый — и в седло. Лошадь, оказывается, за крыльцом овес жевала. Что делать? Сытую вороную разве догонишь?
— Бей по лошади ребята! — крикнул Яковенко. — Тогда возьмем гада!
Космачев и Осипенков винтовки к плечу и чуть ли не одновременно — ббах! Почти в ту же секунду нажал и Вася спусковой крючок автомата. «Для страховки, — думал, — вжарю одиночным». А в переполохе-то забыл перевести оружие с автоматического огня на одиночные выстрелы. И «вжарил» очередью…
Словом, «язык» на тот свет отправился.
— И за это спасибо, ребятушки, убрали хоть паразита с земли нашей, — поблагодарили крестьяне.
В полдень возвращались в Кудрово. Километрах в трех от деревни зашли в какой-то полуразрушенный сарай: решили перекусить — с собой был хлеб, на каждого по куску сала да по луковице. На половине трапезы Космачев — он в щель за дорогой наблюдал — просигналил:
— Братцы, кого-то черт несет. На дровнях…
— А точнее? — спросил Яковенко, вставляя в гранату запал.
— Трое. Один в шубе романовской. С сумкой на коленях. У двоих винтовки. По бокам сидят.
— Немцы?
— Не похоже. Разве они втроем поедут мимо леса? — рассудительно ответил Космачев.
Прикинул Яковенко обстановку: трое на трое, на автомат перевес; правда, лошадь у незнакомцев, а он с ребятами на своих двоих. Вася кивнул Осипенкову:
— Выходи из сарая. Мы с Николаем на мушке их держать будем.
Осипенков — здоровяк. Рослый — без малого два метра. Бригадный чемпион по росту. Еще когда в школе учился — костюм и то на заказ шили. И силен, несмотря на свои девятнадцать, — двоим побороть.
— Кто такие, орлы? — зычно гаркнул Осипенков.
— А ты кто такой, что пытаешь? — пьяным голосом ответили с дровней, но не остановились. И не стреляли.
— Рахлицкой волости мы. Тут рядом наш старшой гуляет…
Вася Яковенко, выходя на дорогу, чуть не поперхнулся: до чего складно врет Сашка! И, в свою очередь, добавил:
— А вы, часом, не из Рамушева? Может, агентура сталинская? Тогда…
— Счумел, что ли? — залопотал тот, что в шубе, и полез в сумку за бумагой.
— Ладно, давайте-ка до нашего старшого! Он — голова. Разберется. — Яковенко взял автомат на изготовку.
Ответив на условный пароль, разведчики с «гостями» проехали партизанский пост и лихо подкатили к дому, в котором размещался штаб. Немало удивились в штабе, когда развязно и смело вошедшие в чистую горницу дома незнакомцы произнесли пьяными нестройными голосами:
— Здравствуйте, господа! — и отрекомендовались старшиной соседней волости и полицаями.
Из-за их спин Яковенко сделал Никитину знак.
— Здорово! — ответил Александр Макарович, смекнув, в чем дело, и что-то шепнул командиру. Тот жестом показал пришельцам на стол:
— Присаживайтесь, господа хорошие! Угощаться будем.
Полицаи прислонили винтовки к стене, старшина положил сумку на подоконник. Разделись.
