На вид ему — все пятьдесят. А то и с гаком. Плечист, вот только чуть сгорбился, словно от нелегкой ноши. Борода окладистая, на русский лад, немного с проседью. А глаза молодые. Открыто, широко смотрят на мир, не мигая, не бегая по сторонам. Говорок заметно окающий, как и подобает уроженцу Новгородчины.
Понравился разведчикам бригады их собеседник: интересно рассказывал о жизни, а главное — много знал. О партизанах и подпольных явках, о немецких гарнизонах и полицейских управлениях… Словом, что им и требовалось. Разговор затянулся.
…В год, когда прощалась страна с Владимиром Ильичем Лениным, он стал комсомольцем. Руководил одним из первых колхозов Молвотицкого района «Объединение». Незадолго до войны партия направила его на работу в лесную промышленность. В сорок первом году Александр Егорович был начальником Намошского лесопункта.
Если человеку всего тридцать четыре, он, конечно, вправе считать, что его место на фронте, в бою с врагами. Кузнецова на фронт не пустили. Ему, как специалисту, дали сначала бронь, а потом приказали взорвать, сжечь все оборудование леспромхоза, сдать автомашины, тракторы, лошадей и фураж воинским частям. Кузнецов выполнил приказ, проводил товарищей в армию и остался… один. Солдатки даже критиковать стали: «Никак наш начальник в тылу решил отсидеться!»
Он и сам не рад был своей доле, но раз партия приказала… Не мог же он рассказать солдаткам о своем разговоре с секретарем райкома ВКП(б) Николаем Ивановичем Алексеевым:
— Останешься на месте, войдешь в доверие к немцам, подберешь в помощники надежных, связь будешь держать с моим отрядом. В общем, старей, дядя Егорыч, обрастай бородой… Документы получишь подходящие!
В сентябре фашисты оккупировали район. Не успели комендант и начальник гражданской полиции развернуть свою службу, как пожаловали к ним «ходоки»:
— Безвластие у нас тут. А мы мужики работящие — трудиться желаем.
Комендант обрадовался:
— Гут, рус Иван. Гут. Карашо.
Сход прошел как надо: сельскими старостами выбрали надежных людей, а старшим из них «протащили» Кузнецова. Все «работящие, желающие трудиться» вскоре получили настоящие немецкие документы. Теперь руки были развязаны — по району можно было ездить свободно.
Первым делом Александр Егорович и его товарищи вывезли в лес весь семенной фонд. Спрятали там же и собранное по району оружие. Лишь по револьверу оставили себе да по гранате-«лимонке»: могут пригодиться. А потом собирали разведывательные данные, и Егорыч — так звали обросшего бородой Кузнецова — переправлял их в Молвотицкий партизанский отряд.
По ночам к нему в деревню Замошье, перебираясь из леса через реку Полу, приходили и сами партизаны: второй секретарь райкома партии Николай Иванович Алексеев, председатель райисполкома Сергей Степанович Рыжов, начальник районного отдела НКВД Николай Иванович Пахомов, заведующий районным земельным отделом Илья Иванович Веселов, председатель промысловой артели Петр Агафонович Горячев, парторг Молвотицкого леспромхоза Григорий Иванович Ефимов, директор местного льнозавода Константин Сергеевич Цуков и другие.
Всегда добрыми и нужными были эти встречи: Кузнецов получал выпускавшиеся партизанами листовки и газеты, новые задания; командование — ценные сведения о противнике.
Однажды Петр Агафонович Горячев, начальник штаба отряда, пришел не один — с пятью мужчинами и двумя девушками. А с ними партизан Сергей Прохоров и местный лесник — проводник Иван Кузьмин.
— Александр Егорович, армейским товарищам, — Горячев показал на незнакомцев, — необходимо как можно быстрее выйти в советский тыл. У них разведданные для командования. Какой путь безопаснее?
— В районе три новых немецких гарнизона. В Корзах — постоянная засада. Обходите Намошье справа, лесом. Мимо Адоева к озеру Стерж и прямо — на Осташков. Самое надежное.
Распрощались. А утром послышались на крыльце чужие шаги: с каким-то металлическим пристукиванием.
— Кузнецов!.. Где партизаны?
— А почем мне знать? Сюда не ходят, меня тоже к себе не зовут. Таким путем. А вот начальник полиции — тот, должно быть, знает. У него служба такая.
— Одевайся. Поедешь с нами.
Приезд Пученкова с двумя эсэсовскими офицерами и карательным отрядом в двести человек не сулил ничего хорошего.
Ничего не поделаешь. Надо подчиниться «новым властям». Стал надевать шубу, сунул руку в карман — и волосы в бороде зашевелились: в кармане пачка партизанских листовок, в которых говорится: «Остерегайтесь Пученкова! Он — враг». Не успел еще Егорыч эти листовки раскидать в назначенных местах.
Поехали в сторону Намошского леса. Пученков сыпал вопросами:
— Энкавэдэшника Пахомова когда видел?
— Давненько. Когда справку получал об освобождении из колонии. Таким путем.
— А Веселова?
