В лабиринтах лжи полностью

После того как озвучила свои условия, скривившись, добавила:

– А еще вытащите из этого места. Мне оно перестало уже нравиться.

Король взял главную черную фигуру и тоже сделал шаг, выдвинув ее на середину.

– Если в прошлой игре вы могли лгать кому угодно и убегать, то сейчас этого не получится. Из этого места вытащу, когда включите мозг и перестанете притворяться другими личностями.

– Угрожаете? – улыбнулась я.

– Предупреждаю, – натянул улыбку в ответ, которую захотелось стереть.

– Что ж, игра началась. Если хоть одно условие будет нарушено, меня вы больше не увидите, – с угрозой добавила я.

– Не переживайте, дьявол никогда не нарушает правила игры. Вам советую тоже не переходить границы и быть осторожнее со своими чувствами.

– Мои чувства давно в могиле.

– Вот и отлично.

Я не знала, стоило ли ему доверять? Смогу ли начать жить в настоящем и не слышать собственные голоса из прошлого, не видеть тени, которые толкали в лабиринт? Вспомню ли, как вообще создала тот чертов лабиринт? Получится ли сохранить рассудок?

Получится ли не обманывать себя?

«Нет», – прошептал голос, который я не слышала уже сотни лет.

– Мара?

И снова я увидела лабиринт, розы, которые перестали цвести, разбитые часы, Безликого в алой мантии, кровь и падающую серебряную корону.

«Memento mori».

«Все будет повторяться вновь и вновь, до тех пор, пока не разрушишь лабиринты».

– Обещай, что позаботишься о будущем и станешь лучшим королем, – проговорила она.

– А ты?

– А я буду наблюдать и гордиться твоими успехами.

Я открыл глаза, и воспоминания с голосами испарились. То обещание было выполнено мной. Каролина солгала, она не наблюдала и не выходила на связь, а лишь дарила новые кошмары и погружала с каждым новым годом меня в ад… В ад воспоминаний. Любые прикосновения и воспоминания стали невыносимы. Я видел кровь и как любой человек, к которому я прикасался, обращался постепенно в скелет, кожа гноилась, сохла и отваливалась кусками, а затем слышалось шипение черных с алыми глазами змей. Они ползали по издающим хруст костям и лабиринту, где я находился. Чтобы не видеть этого, я стал носить перчатки и меньше спать. Если сон оказывался сильнее, то напивался и после проваливался на пару часов во тьму. Однако все изменилось, когда внезапно на одном вечере в Совете я увидел в лабиринте Каролину. Она убегала от тени и, возможно, неосознанно звала меня на помощь. Зажмурив на секунду единственный глаз, я тогда выкинул сон из головы и списал его на галлюцинацию, но на следующий день при обсуждении новых законов и новостей города все повторилось. Только во второй раз раздался голос Анжи, пропавшей сестры Кары. Услышав его, я перевел взгляд на Лилиану Сойлер. Подозрение, словно змея, обвившая мою шею, шипело в ее сторону. Пока бессмертная увлеченно рассказывала свои идеи и выдвигала теории, кто мог оказаться убийцей, оставлявшим розы в глазницах жертв, я, как хищник, осторожно пробрался в сознание Лилианы. И усмехнулся, но никто не заметил этого. Все за круглым черным столом были увлечены, а вернее, соблазнены ложью бессмертной.

– Лилиана, а скажите мне, вы верите в то, что убийцей мы можем быть сами? Судя по вашей теории, создается ощущение, будто убийца прячется в вас или находится в вашем доме, – вертя трость под столом, задал я провокационный вопрос.

Лилиана стихла. В ее ледяных глазах что-то мелькнуло. Полагаю, это был страх. Бессмертная боялась и в то же время засомневалась в смысле моих слов. Увидели ли остальные в ней изменения? Впрочем, какая разница. Я равнодушно наблюдал за Лили, но внутри все горело, и было дьявольски интересно, что ответит и как выкрутится Сойлер.

– Верю, – мило улыбнулась она после небольшой паузы. – Но у меня нет раздвоения личности и тому подобного. У убийцы, подозреваю, вполне может быть.

Я перестал вертеть трость и сжал набалдашник, представляя вместо черепа головы Каролины и Лили заодно.

– Я не люблю розы, – призналась она, но все равно приняла мой подарок.

– Почему?

– Не знаю. Мне порой кажется, что они вскоре станут моим проклятием на всю жизнь.