Голоса бубнили, мешая спать. Я приоткрыла один глаз и увидела мать, которая ходила туда-сюда по комнате, диктуя на ходу что-то Зои. Та молча слушала ее и иногда кивала. Они что-то говорили, но речь их напоминала сейчас неразборчивое бормотание. Голова раскалывалась, мысли собрались в один огромный клубок и не хотели распутываться. Приоткрыв сонные глаза, я увидела, что всю ночь, оказывается, я спала в кресле, укрытая кем-то теплым покрывалом. Черт возьми, почему мне не спалось нормально в кровати?! Нет же, села в кресло, а теперь страдала из-за затекшей шеи и больной головы! Ну что за… Я ненавидела себя в таких случаях. Дура, что тут скажешь. Не принцесса и не леди, а даже не знаю, как это называется. «Камилла и ее недоразвитый мозг» – лучше названия и не придумаешь. В свои шестнадцать, почти семнадцать, вела себя на все пять.
– Что вы здесь забыли? – сонно спросила, а после скинула покрывало и повесила рядом на спинку кресла.
Мама вдруг замерла, но через пару секунд развернулась ко мне и, прищурившись, посмотрела в глаза, словно пыталась отыскать что-то важное для нее. Я не выдержала и удивленно изогнула бровь, взяв стакан с водой, стоявший рядом на маленьком кругленьком столе, на котором лежала недочитанная книга «Интервью с вампиром». Интересный сюжет, заставлял в некоторых моментах задуматься и переосмыслить все. Вампиры в романе были не такие уж и надоедливые романтики, которых двадцать первый век романтизировал. Почему людей они сильно интересовали? Если бы я была вампиром, то точно не бледным романтиком и не пила бы кровь у всех подряд. Это не впечатляло, а бесило. Люди не знали о них правду, но зато выдумывали столько хрени, что мне становилось их очень жаль. Легенд и слухов много ходило о таинственных существах, но все они лживые. Миром правили иллюзия и красивая ложь, в которую мы легко верили. Я подозревала мать уже давно во всем, но продолжала ей доверять. Почему? Потому что так жилось проще.
– Ну, долго мне еще ждать ответа? – повторила, сделав глоток воды.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась мама, теребя цепочку с кулоном на шее.
– Не очень. Голова болит, – хрипло призналась я. – Такое ощущение, что перепила слишком. Вчера был какой-то праздник?
– Да, скорее всего, ты слишком расслабилась.
– Странно, я не помню. Опять что-то натворила? – стала догадываться я. В голове было пусто, словно вчерашнего и не существовало в моей жизни.
– Если не помнишь, у тебя есть целый день подумать над своим поведением и вспомнить вчерашнее… – Лили замолчала в середине предложения, задумавшись о чем-то. – И да, Ками, сколько раз я тебе повторяла, но напомню еще раз: не вмешивайся в то, во что не просят. Не выдавай себя раньше времени.
После этих слов мама молча покинула комнату, закрыв за собой дверь. Я долго пялилась в одну точку, пока Зои не вернула в реальность с новостью, которая обрадовала и в то же время заставила что-то заподозрить.
– Ваша мама разрешила сегодня остаться дома и лечиться, – озвучила служанка.
– Неужели материнский инстинкт проснулся? – с сарказмом обратилась я к дверям.
На мой вопрос не ответили, но этого и не требовалось, потому что смысла все равно не было. Лилиана Сойлер – загадочная, темная личность, которая умело скрывала тайные ходы и мысли, что вслух никогда не произносила. Ее умение играть разные роли: от милой доброжелательной леди до строгой матери – одна из самых главных ее черт. Никогда не знаешь, чего ожидать от нее: заботы, милости или игнорирования, отказа. В последнее время больше всего получаешь дозу безразличия в свою сторону, и мама еще, казалось, недоговаривала чего-то. Создавалось впечатление, что я у матери осталась где-то там, на заднем плане, или в самом последнем ряду в театре, где выступления одноразовых клоунов с тупыми шуточками уже начинали раздражать. Все продолжали смеяться, хлопать в ладоши, а Ками устало закатывала глаза, но оставалась сидеть смирно на месте. Когда-нибудь никто и не заметит, как то кресло станет пустым, а на сцену взойдет новая актриса, которая заткнет раздражающий и режущий слух хохот, заставив зрителей плакать и бояться каждого нового шороха. Вот тогда и начнется веселье, а пока только мечтаешь о нем, терпеливо ждешь своей очереди и слушаешь, что тебе диктуют делать: хлопать в ладоши или ржать как идиот с остальными зрителями. В Бен-Йорке развелись одни попугаи, которые повторяли друг за другом одно и то же. Никто не хотел развиваться и совершенствоваться. Люди здесь либо привыкли к однообразию, либо ими завладела лень, с которой они и не пытались бороться. Это плохо. Нет, ужасно! Светлое будущее их в таком случае не ждало. В городе народ как будто застрял в одном пространстве и времени. Люди стояли на месте, и жизнь тоже. Все, что они делали, – обсуждали и говорили, как хорошо жилось им раньше и что они хотели вернуться в прошлое.
