Я закрыла роман и посмотрела задумчиво на мокрую после дождя алую розу. С цветка катились бусинки воды. Они словно путешествовали: одна с зеленого листка – на асфальт, другая сразу растворялась в почве после падения, третья отправлялась в путь к соседним цветам, благоухающим рядом. У крохотных прозрачных капель были свои выбор и свобода, которые давали им возможность потом снова подняться в небо, а затем опуститься и путешествовать уже по другому лепестку или розе. Некоторые решали остаться здесь навсегда, растворившись в земле, дав впитать себя корням, которые нуждались в них. Даже у природы были выбор и права. Я лишь завидовала тем, у кого не отняли самое главное – свободу. Размышляя почему-то об этом, я подошла к одному из кустов роз. Они манили меня, и в какой-то момент мне захотелось сорвать ту, которая была больше и темнее остальных. Ее алый цвет напоминал сладкую спелую вишню. Поддаваясь соблазну, я потянулась за ней. Все внимание приковано только к розе. Остальное вокруг перестало иметь значение.
Когда я дотронулась до цветка, книга выпала из другой руки на мокрую землю, а разум снова охватили галлюцинации, напоминающие отрывок чьих-то воспоминаний. Сначала я увидела девушку в длинном черном платье с пышными разрезанными рукавами, с красной лентой и вышитым символом белой розы. Незнакомка подала кому-то руку, согласившись на танец. Раздался шум аплодисментов, и заиграл оркестр, но затем картина сменилась следующей, где уже никого не было. Лишь крупные снежинки сыпались на белоснежную землю, а вскоре появились три алых пятна, которые, словно краска, забрызгали чистый фон. Послышался женский душераздирающий крик, потом все резко стихло, и на снег упала серебряная, испачканная кровью корона. Галлюцинации прекратились, вместо них меня сковала внезапная головная боль. Закрыв глаза, я не смогла их больше открыть. Спустя время, лишь когда переборола боль и нашла силы, я очутилась в узком прохладном и туманном лабиринте босиком. Снова сон забрал меня.
Я опять куда-то или от кого-то убегала, слыша позади тысячи неразборчивых голосов на разных языках, перевести которые было невозможно. Единственные слова, что смогла разобрать: «
Открыв глаза, я смотрела в белый, высокий, с разнообразными золотыми узорами потолок и на гигантскую люстру, которая благодаря слабому освещению посылала тень по стенам от свисающих стеклянных сосулек. В комнате горел неяркий свет. По бокам располагались и тянулись ввысь гигантские шкафы из черного дерева, заполненные книгами, привезенными со всех концов мира. Жизни не хватит, чтобы прочитать здесь все. Единственной комнатой, объединяющей три занятия: чтение, отдых и игру за роялем, – была моя любимая библиотека. Несмотря на старинный готический стиль и мрачность, я здесь проводила много времени, погружаясь в мир книг разных эпох и стран. Когда надоедало читать, всю скуку я переносила в музыку, играя на рояле. Моими преданными фанатами и зрителями в такие моменты были книги и луна, что умудрялась заглянуть через окно сквозь прозрачный тюль и тяжелые бордовые бархатные шторы. Я вспомнила, как однажды играла вальс с мамой, и в голову ударила внезапная тяжесть, словно сотни книг положили на нее и заставили пройтись по горячему, нагретому солнцем песку. Делая шаги, я каждый раз ощущала волну слишком теплого воздуха, как будто перепрыгивала через огонь. Зажмурилась на несколько секунд, а затем снова посмотрела в потолок на один из рисунков, которые образовывали своими переплетениями золотые крупные узоры. Никогда не понимала их значений и символов, создавшихся в итоге. Они продолжали ветвями опускаться по темным стенам. Сколько бы раз я ни разглядывала их, ничего не соображала. Но радовало сейчас хотя бы то, что головная боль утихла и слух вернулся.
Кругом бубнили знакомые голоса, но мне ничего не было понятно. Все образы расплывались. Чуть приподнявшись и опершись на правую руку, я увидела Софи, что села в кресло, закатив глаза и сложив руки на груди. Мое зрение окончательно улучшилось, поэтому теперь я могла все четко видеть.
Итак, не знаю, как и когда, но все друзья почему-то собрались в библиотеке. Даже Марьяна здесь присутствовала, спорив о чем-то с Владом и Тимофеем возле широкого окна рядом с роялем, на котором пыталась что-то играть Диана, заглушая бурный скандал между парнями и девушкой. В последнюю минуту подруга не выдержала, взяв несколько аккордов подряд.
– Вы когда-нибудь заткнетесь?! – с пылающим гневом воскликнула она, из-за чего мне захотелось для безопасности покинуть этот шумный борт. Рыжие волосы подруги, казалось, сейчас вспыхнут от злости.
– Попугаев не заткнешь, если только язык не отрежешь им, – прокомментировала Софи и положила ноги на черный журнальный столик.
– А что происходит? – наконец осмелилась узнать я.
