Дальше я не слушала ее бессмысленную болтовню, заснула. Больше мне ничего не снилось, лишь лабиринт, по которому шла непонятно куда и зачем. Прохладные каменные гигантские стены окружали со всех сторон. Мой путь всегда уходил в никуда. Я будто заблудилась, но выход не пыталась найти. Зачем? Ведь не было никаких дверей. Здесь ты как в клетке, из которой не выберешься, а будешь только сидеть и ждать, когда тебя выпустят на свободу, либо пока Смерть не придет забрать тебя. Единственное, что окружало меня в этой «клетке» и заставляло закрывать уши, – голоса. Но сколько бы я этого ни делала, они все равно шептали в моей голове, а иногда истошно и звонко кричали. Казалось, барабанные перепонки лопнут.
Иногда я видела сны, которые утром сразу же забывала, но голоса помнила всегда. Несмотря на то, что кто-то кричал на разных языках, одно слово на иоршском мне никогда не забыть.
Слово, царапающее душу; слово, которое, словно яд, пробравшись к сердцу и навсегда поселившись там, я знала наизусть. Мечтала от него избавиться, старалась забыть, но, увы, оно как яд, не вытаскивается, а медленно поедает твою плоть.
Несбывшиеся мечты
Утром я пыталась избежать встречи с матерью, даже завтракать отказалась. Но как бы ни старалась раньше покинуть этот дом, план провалился. Когда проходила по коридору, дверь в одну из комнат оказалась открыта. Заглянув ради интереса, увидела грустное и задумчивое лицо матери, сидящей на кожаном диване с бокалом вина в руке. Она смотрела в окно, где ничего интересного не имелось, только дождь лился хаотично. Понятия не имею на что мать любовалась. Странно, почему она сейчас здесь, у нее должно быть много дел. Аура исходила темная, аж мурашки прошлись сначала по позвоночнику, а затем – по всему телу. Не знаю, о чем думала женщина, но явно не о хорошем. Как только я собралась идти дальше, в сторону выхода, почувствовала на себе тяжелый взгляд. Пришлось встретиться с ним, потому что убегать уже не было смысла. Она казалась очень грустной в эту секунду, будто в своей жизни никогда не видела и не знала радости. Необъяснимая ухмылка исчезла, не оставив на бледном лице и следа.
Говорят, человека можно понять по одному лишь взгляду. Определить, что он собой представляет, увидеть его внутренний мир. Но тогда я вряд ли могла понять, какой была на самом деле моя мать. То ли злилась на меня из-за вчерашнего вечера, то ли хотела наказать, или это и есть ее настоящий облик? Не ожидала увидеть в строгой, сдержанной и решительной женщине иную сторону, в которой царила необъяснимая для меня самой пустота. Неужели в этом холодном – как одинокий айсберг в Ледовитом океане – взгляде пряталось так много боли? Я никогда не понимала целей, мотивов и поступков Лили, но искренне надеялась, что мама любила меня, просто по-другому. Несмотря на все бесчисленные ссоры, разногласия, замечания, я всегда прощала ее. С ней чувствовала себя в безопасности и тепле. Да, ненависть между нами была, но любовь могла растопить любой негатив в наших сердцах. Если раньше мне хотелось избежать встречи, то сейчас я радовалась ей. Хотелось броситься в объятия, но в то же время что-то не давало сделать первый шаг. Стыд за свое вчерашнее поведение, словно груз, обрушился и не спадал.
Я отвела взгляд в сторону и посмотрела в окно. В комнате царила гнетущая тишина, лишь капли дождя играли с ветром осеннюю мелодию. Через какое-то время мама встала и подошла к роялю, что стоял возле широкого на всю стену окна, за которым располагался двор, с садом и деревьями с опавшей листвой. Лилиана поставила бокал с вином на крышку инструмента рядом с фарфоровой вазой алых роз, чей аромат заполнял всю библиотеку, перемешиваясь с запахом новых и старых книг.
– Запомни одну истину, – спокойно проговорила она, садясь за рояль. – У каждого музыканта есть свой инструмент, который раскрывает его душу. У художника – картины, у писателей – книги. Кому-то проще выразиться словами, поступком оправдать скрытые мотивы, но ничто не передаст твои чувства и эмоции так, как музыка.
