Переключив на пару секунд внимание на куполообразный потолок, я увидела солнце. Его слабые лучи проникали в центр зала сквозь разноцветное стекло, на котором была изображена роза, но не чувствовалось здесь никакого тепла и жизни, лишь холод, который щипал кожу и душил. Темные стены с несколькими полуколоннами давили величием и делали помещение неживым. Каждый, кто сейчас здесь находился, был мертв внутри. Душа каждого черна и насквозь пропитана ядом. Единственным, у кого мне удалось заметить немного изменений в душе, был Ал. Я на миг закрыла глаза и увидела, как в лабиринте пара алых роз покрылась белыми пятнами, а по стенам проползла, точно змея, небольшая трещина. Вернув удивленный взгляд на охотника, я заметила в его изумрудных глазах искру боли и сожаления. Что за непонятная чертовщина происходит с душой Ала?
Этот вопрос появился так же внезапно, как и предложение одного из членов Совета, что сидел за темным столом напротив статуи правосудия и постукивал ритмично пальцами:
– А что, если в качестве извинения перед Белинским вы женитесь на его приемной дочери? Таким образом, и у вас под рукой появится помощь, и конфликт между кланами будет устранен.
Я уронила челюсть, а затем подобрала ее. Мне не нравилось ни идиотское предложение бессмертного, ни его аура. От вампира веяло не только угрозой, но и хитростью. Создавалось впечатление, что король собрал вокруг себя стаю лис и волков, готовых при подходящем стечении обстоятельств растерзать друг друга, лишь бы добраться до трона и скинуть его величество. Переведя взгляд на Александра, увидела, что он задумался над предложением. Вот глупец! Его сейчас пытались загнать в ловушку те самые «преданные» псы. Извиниться за то, что я убила сына Владимира, и сделать новой королевой бессмертных его дочь… ну что за бред! Может, я чего-то здесь еще не знала и не понимала, но факт, что Белинского нельзя подпускать к власти, не забыла с тех времен, когда Владимир управлял от имени моего отца, пока тот был в трауре.
Тишина, пропитанная напряжением, затянулась. Я не выдержала и решила высказать все, что сейчас думала:
– Белинского нельзя подпускать к власти. Вспомните, что он сделал со страной, когда правил от имени его величества д’Эсте! Да, сначала все было хорошо. Он поднял страну на ноги, но потом снова погрузил ее на дно, – обвела я всех взглядом, убеждаясь, что меня слушали. – Что изменится, когда Александр извинится перед тем, кто еще не раз может подставить? Что касается новой королевы и правой руки короля, то не думаю, что Анна будет слушать вас. – Сказав это, я посмотрела на Александра. Он с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим. Его, кажется, забавляло, что я вмешалась сейчас туда, куда меня не просили. – Она скорее станет марионеткой и начнет делать то, что попросит ее отец. Все мы понимаем, к чему это приведет.
Закончив свою речь, я не ждала, что кто-то сейчас перейдет на мою сторону и поддержит меня. Хотелось просто, чтобы хотя бы до короля дошло, что жениться на Анне – очень плохая идея. Это все ловушка и жалкая месть. Кто-то из членов мафии жаждал смерти короля и хотел всех бессмертных настроить против своего правителя. Интересно вот только, кто именно, ведь Лилианы Сойлер больше не было в живых. Как много вопросов расплодилось, а я всего лишь пару дней как нахожусь больше не с Лили, а с королем. Мир вампиров оказался еще сложнее, чем мир людей.
– А что изменится, если мы послушаем вас, сестрица короля? – последние два слова прозвучали от бессмертного так, словно он плюнул в меня змеиным ядом.
Когда наши с ним взгляды встретились, я на пару мгновений увидела в лабиринте черные гнилые розы и почувствовала жуткий холод. Душа вампира настолько глубоко была погружена в болото тьмы, что, казалось, ее не спасти.
Я собралась было ответить, но меня опередил король, попросив Ала увести меня из зала в спальню, и я почувствовала себя так, словно мне заклеили рот и затем выбросили в мусор. Когда охотник открыл дверь и отошел в сторону, пропуская меня вперед, я обернулась и гордо бросила в ответ:
– Изменится финал этого апокалипсиса.
Ал закрыл гигантскую дверь, и мы оказались наедине. Я тут же поспешила убраться от него подальше, но охотник резко меня остановил, схватив за руку. Не знаю, сколько прошло времени, но смотрели мы друг другу в глаза долго. Мое сердце успело наполниться несколькими новыми шипами, до того как Ал разорвал мучительно тянувшуюся между нами паузу:
– Прости.
Всего одно слово, а столько, казалось, раз ударили по тому месту, где раны не успели затянуться.
– Прости, – шепотом повторил Ал спустя пару секунд.
Одно слово, а столько боли оно вызвало внутри.
– Прости меня. Я знаю, что теперь не имею права называть тебя своей звездой, знаю, что не заслуживаю твоего доверия, но хочу, чтобы ты знала, что мне очень жаль. Я сожалею о том, что сделал.
Увидев, как одна из роз в лабиринте стала полностью белой, я тряхнула головой и прогнала эту картину.
– Прощения будешь просить не у меня, а у Анжи, – ответила я и выдернула руку.
