341. Он умудрялся создавать строчки шестистопного ямба без цезуры, так что тонический стих превращался у него в архаическую силлабику Кантемира. — Ср. у современного стиховеда о том, что в нарбутовском «6-стопном ямбе нет опорных ударений, ритм становится трудноуловимым, и стих кажется тяжел и громоздок» (Гаспаров М. Л. Русские стихи 1890-х — 1925-го годов в комментариях. М., 1993. С. 90). Ср. также в акмеистическом манифесте Н. С. Гумилева о подразумеваемом Нарбуте: «…акмеисты стремятся разбивать оковы метра пропуском слогов, более, чем когда-либо, свободной перестановкой ударений, и уже есть стихотворения, написанные по вновь продуманной силлабической системе стихосложения» (Гумилев Н. С. Наследие символизма и акмеизм (1912) // Гумилев Н. С. Сочинения: в 3-х тт. Т. 3. М., 1991. С. 17). Вторая параллель подсказана нам Н. А. Богомоловым; первая — В. Беспрозванным.
342. Но зато его картины были написаны не чахлой акварелью, а густым рембрандтовским маслом. — С голландской живописью поэзия В. Нарбута сравнивалась, например, в рецензии, напечатанной в: Искусство и театр. Ташкент, 1922. № 2. С. 9.
343. Эстетика его творчества состояла именно в полном отрицании эстетики. Это сближало колченогого с Бодлером, взявшим, например, как материал для своего стихотворения падаль. — Подразумевается классическое ст-ние Бодлера «Падаль» (1843). Ср. в письмах самого В. Нарбута к М. А. Зенкевичу: «Антиэстетизм мной, как и тобой, вполне приемлем, при условии его живучести. На днях я пришлю тебе стихи, из которых ты увидишь, что я шагнул еще далее, пожалуй, в отношении грубостей <..> Бодлер и Гоголь, Гоголь и Бодлер. Не так ли?» (Владимир Нарбут. Стихи и письма / Публ. и коммент. Л. Пустильник // Арион. 1995. № 3. С. 48, 47).
344. На нас произвели ошеломляющее впечатление стихи, которые впервые прочитал нам колченогий своим запинающимся, совсем не поэтическим голосом из только что вышедшей книжки с программным названием «Плоть». — В эту книгу, изданную в Одессе, в 1920 г., вошли стихи В. Нарбута, писавшиеся в 1912–14 гг. Ср. катаевское изображение «колченогого» с портретом читающего свои стихи поэта из мемуаров К. Г. Паустовского: «Не обращая внимания на аудиторию, Нарбут начал читать свои стихи угрожающим, безжалостным голосом. Читал он с украинским акцентом <…> Но неожиданно в эти угрюмые строчки вдруг врывалась щемящая и невообразимая нежность» (Паустовский К. Г. Повесть о жизни. Время больших ожиданий. Бросок на юг. Книга скитаний. М., 2002. С. 141).
345. В этом стихотворении, называющемся «Предпасхальное», детально описывалось, как перед пасхой «в сарае, рыхлой шкурой мха покрытом», закалывают кабана и режут индюков к праздничному столу. — В ст-нии В. Нарбута «Предпасхальное» (1913) «убой скота и аутопсия преломлены через христианский мотив смерти, попирающей смерть» (Тименчик Р. Д. Нарбут Владимир Иванович // Русские писатели. Биографический словарь. Т. 4. М-П. М., 1999. С. 228).
346. «Плоть» была страшная книга.
«Ну, застрелюсь. И это очень просто <…> А пальцы, корчась, тянутся к виску…» — Неточно цитируются строки из ст-ния В. Нарбута «Самоубийца» (1914).
347. Он был мелкопоместный демон. — Издевательская отсылка к заглавию романа Федора Сологуба «Мелкий бес» и к лермонтовскому «Демону».
