Снежок снова полетел вверх, но на этот раз исчез прямо над головой Вениамина.
— Что за фокус?
— Это не фокус. Тень на твоих плечах, помогает видеть тебе скрытую действительность, но только в этой реальности. Хочешь переступать пороги разных реальностей — делай это без тени.
— Но я слабею. Физически. Теряю потоки информации.
— Глупости. Кто тебе сказал? Пойми, не ты зависишь от тени, тень зависит от тебя. Сейчас она управляет тобой, но стоит тебе поменяться с ней местами, как мир заиграет совсем иными красками.
Я училась обходиться без тени, так, словно младенец делает первые шаги без помощи материнских рук, словно птенец, выброшенный из гнезда и впервые расправивший крылья.
Это было трудно.
— Сколько ты здесь? В Нижнем слое?
— Не долго. Дней десять, наверное. Может меньше.
— Это хорошо. Ещё немного и тень навсегда припечатала бы тебя к здешней реальности, сделав её единственной. Но сейчас ещё не поздно исправить ситуацию.
Я была усердной ученицей, и тень скоро подчинилась мне. Она покорно следовала за мной, как и положено тени, легко пронзала пространство, распахивая передо мной двери в иные реальности, и Нижний мир, такой серый и скучный, открывался мне новыми гранями, бесконечными, как вселенная.
— Как создать свою реальность?
— Найди пустоту.
— Как?!
— Ты почувствуешь её. Пустота всюду.
Тень веером легла у моих ног. Одна, вторая, третья… им не было числа.
Послушные приказу, они взметнулись, рассыпаясь в разные стороны, и тут же я ощутила пустоту. Она втянула меня, не успела я опомниться и реальность, чистая, как белый лист возникла передо мной.
Она уже была, и её возникновение стало первым и пока единственным событием. Мне захотелось рисовать. Яркими красками создать свою историю, свои дома и города и свою жизнь. Заново. Без тёмного и непонятного прошлого и только со счастливым будущим.
С энтузиазмом я принялась изливать на девственно чистую реальность потоки своего сознания, формируя идеальный мир. Мир, в котором я обрету счастье.
Мою эйфорию нарушил Вениамин.
— Вернись! — он выглядел раздражённым, и его злобная физиономия нарушала гармонию моего идеального мира.
— Я никуда и не исчезала, — я показала глупому домовому язык. — Просто хочу попробовать создать свою реальность. Так что исчезни!
— Она не твоя! Это — порождение твоей тени!
Повинуясь взмаху моей руки он был отброшен прочь, разрывая полотно между реальностями и звук его голоса потонул в необозримой дали.
Но Вениамин был упрям. С непостижимой быстротой он снова трансформировался в мою реальность и его собачья пасть, готова была открыться, чтобы изрыгнуть на меня свой гнев.
Что ж, значит, в моей реальности домовые станут бессловесны.
Вениамин открыл рот, и слова застряли в его глотке. Он беспомощно дёрнулся, угрожающе зашипел, но не мог произнести, ни слова.
Я наблюдала за ним со злорадством. Нечего лезть со своим собачьим рылом в мой мир!
Вениамин схватил меня своими длинными, тонкими пальцами и с такой силой дёрнул, что я свалилась с ног. Не давая мне опомниться, Вениамин взвился в воздух, раздался треск, и мы свалились в сугроб, ломая жёсткую корку намёрзшего наста.
— Какого чёрта! — Я вскочила на ноги и намеревалась влепить Вениамину пощёчину. Как он смел, вырвать меня, против моей воли!
Но в этой реальности Вениамин мог говорить и ещё как!
Я услышала в свой адрес немало нелестных высказываний, из которых «глупая курица» было, пожалуй, самым мягким.
— Да чем ты думала?! (Далее, следовало предположение, в каком месте моего тела находится мозг).
— Я же предупреждал! Объяснял! Твоя реальность здесь и сейчас! Там, — Вениамин энергично ткнул рукой куда-то в направлении Полярной звезды. — Реальность, созданная твоей тенью. И не просто тенью — одной из её отражений. И ты (далее следовал эпитет настолько нелестный, что я его, пожалуй, опущу) не раздумывая, собралась там остаться. Это конец! Конец твоей реальности здесь, ты что — не понимаешь?!
Я чувствовала слабость. И ещё я понимала, что он прав. Отражения моих теней, сползались, как серые черви, сливаясь в единую массу. Одна, вторая, третья… я с облегчением вздохнула. Все на месте.
— Вениамин… ты это… не ори. Я ж первый раз.
— Первый раз! — Вениамин выбрался из сугроба и протянул мне руку. — Вставай.
Я только опёрлась на его мохнатую ладонь, как Вениамин неожиданно снова плюхнулся в снег, зарываясь по самую макушку.
— Идут!
К подъезду бабкиного дома неуклюже припарковался «жигуленок» тётки Тамары. Целый и невредимый.
Старухи выбрались наружу, а с ними ещё один гость: сутулый, широкоплечий мужчина. Он шёл неровной походкой, спотыкался и не в такт размахивал руками. Что-то в его фигуре показалось мне знакомым.
— Кто это?
Вениамин опасливо поднял голову.
— Ох, ты… это по твою душу. Упырь. Хорошо, что мы ушли.
Я попыталась разглядеть нового персонажа получше, но Вениамин пригнул мою голову вниз.
— Заметят.
— Погоди, а Тотошка?
Вениамин втянул воздух. Нос его беспокойно задёргался.
— Не чую. Нет его.
Компания скрылась в подъезде, и мы с Вениамином перевели дух.
