— В банке. Я собираю и покупаю лом золотых изделий и меняю его на нужное мне золото. Когда золото расплавится, мы нальем его в пространство между асбестом и гипсом и дадим ему остынуть. Ни в коем случае не приме нять воду для охлаждения. Вы все же должны записывать! Наконец я вынимаю гипс и получаю ванну из золота, соответствующего по размерам слитку золота в один ки лограмм. Эту ванну мы заполняем свинцом.
— Минуточку, — перебил его Томас, — но свинец легче золота.
— Молодой человек, один килограмм всегда останется одним килограммом по весу. Меняется лишь объем. Я допускаю небольшое изменение слитка в ширине. Такое встречается и в слитках, изготовленных на монетных дворах.
Вернулся Бастиан. Он купил две утки, каштаны и отправился на кухню. Томас смотрел, как зубной врач изготавливал гипсовые кирпичики, а затем пошел взглянуть, что делается на кухне.
Здесь он содрогнулся от возмущения. В деле изготовления фальшивых слитков золота он, конечно, ничего не понимал. Но о приготовлении утки знал очень многое. И то, что делал Бастиан, оскорбило в нем чувства гурмана. Стоя у окна, он натирал солью тушку утки.
— Что вы вытворяете? — строго спросил Томас.
— Готовлюсь жарить утку. Вам это не нравится? — пробурчал Бастиан.
— Варвар!
— Что вы сказали? — переспросил гигант.
— Я сказал — варвар!
— Смотрите-ка на него. — Бастиан упер свои кулачищи в бока, забыв все предупреждения Шанталь, он стал крас ным от гнева. — Что вы понимаете в приготовлении еды?
— Немного, но достаточно, чтобы сказать, что вы совершаете преступление.
— Я был корабельным коком и всю жизнь жадил уток.
— Тогда вы всю жизнь совершали преступления.
В последний момент Бастиан вспомнил инструкции Шанталь и спрятал свои кулаки за спину, чтобы они самопроизвольно не натворили чего-либо нежелательного.
— А как бы вы приготовили утку, месье Хунебелле? — голос его звучал сдавленно и приглушенно.
— Разумеется, только по-пекински, так как приготовление с ананасами и специями не только не изменяет вкуса утки, но и подчеркивает его.
— Смешно! Лучше нет жареной утки!
— Это потому, что вы не обладаете культурой еды. Джентльмены предпочитают утку по-пекински.
— Послушайте, что вы хотите этим сказать? — начал Бастиан, но был прерван маленьким доктором.
— Что случилось, Бастиан, о чем спор? У нас же две утки. Пусть каждый приготовит по-своему, тем более что у меня работы еще на несколько часов.
— А, ты предлагаешь кулинарное соревнование?
— Правильно, я буду судьей, — предложил малыш, уходя.
Бастиана стал разбирать смех.
— Вы согласны? — обратился он к Томасу.
— Конечно, но мне нужны ананасы, грибы и рис. Из соседней комнаты послышался голос доктора.
— Спуститесь к Генри, у него есть все. — Доктор захлопал в ладоши. — Теперь я научу вас, вы — меня. К оружию, граждане!
Через некоторое время работа закипела. Бастиан натер свою утку чесноком, начинил кислой капустой и засунул в духовку. Томас отделил ножки, крылышки и, сложив их вместе с вычищенными потрохами, поставил варить крепкий бульон. Пока варился бульон, он пошел взглянуть на работу маленького мастера в лаборатории.
Доктор Буле изготовил в семи формах семь золотых ванн с тонкими стенками и заполнял первую расплавленным свинцом, объясняя Томасу: «Свинец должен остыть. Теперь только одна сторона слитка осталась открытой. На нее кладут пластинку асбеста, чтобы свинец не расплавился вновь, придя в соприкосновение с жидким золотом. Эта пластиночка играет очень важную роль при изготовлении поверхности слитка, на которую обращает внимание любой специалист».
Томас пошел на кухню посмотреть бульон, разрезал утку на кусочки и возвратился в лабораторию. Доктор расплавил золото и выливал его на пластинку в ванне, приговаривая при этом: «Надо ждать, пока не исчезнет пена. Золото осядет само. На краях должен остаться маленький бортик. А теперь, пока металл не остыл, — печать, которая удостоверяет все и чистоту золота».
— Бастиан, какую печать надо ставить? — спросил он.
— Лионский монетный двор, — ответил Бастиан, поливая свою утку вытопившимся жиром.
— Отлично! У меня обширная коллекция печатей монетных дворов и банков, — сказал Томасу доктор, показывая ему свое собрание. Доктор взял соответствующий штемпель, изготовленный из линолеума, обмакнул его в оливковое масло и быстро приложил к еще мягкой по верхности слитка. Раздалось шипение, показался огонь, и доктор мгновенно отдернул руку. На слитке появился от тиск, точно такой, какие выбивали на монетном дворе в Лионе.
— Пепел, остатки масла я оставлю, — сказал доктор, — настоящие слитки тоже не очищают.
— А если обнаружат подделку? — спросил Томас.
