Элайджа вопросительно посмотрел на нее поверх оправы новеньких черных, как смоль, солнцезащитных очков.
— Копы?
— Прости. Это оскорбительное прозвище для полицейских. Я подслушала разговор. — Мужчина повернулся к ней, предвкушая новости, и снял солнцезащитные очки.
— Некоторые соседи разговаривали между собой о жертве. Женщину зовут Мариэлла Лауро. Она итальянка. Мариэлла здесь не пользуется симпатией. Говорят, что она зашла слишком далеко и наставляет рога своему мужу.
— Зашла слишком далеко? Наставляет рога?
Мужчина явно ни черта не понимал.
— Говорят, она имела на стороне любовную связь. — Элайджа так и не въезжал, что девушка имела в виду, и ей было это видно по странному выражению его лица. — У нее были любовные отношения с другими мужчинами.
— Она изменяла мужу? — Мужчина задумчиво смотрел через лобовое стекло в одну воображаемую точку. Он зажал нижнюю губу между указательным и большим пальцем и потянул её.
Ксио буквально видела, как в его голове закрутились колесики.
— Наши специалисты-криминалисты, которые занимаются составлением портретов преступников, подозревали такую подоплеку.
— Все женщины имели детей? — Этот вопрос все время крутился у нее в голове.
— Все, кроме первой жертвы. Она была в отношениях, но у нее не было детей.
У Ксио уже распухла голова от информации, и она прислонила её к стеклу. Это принесло девушке небольшое облегчение, в машине было ужасно жарко. Она бы все отдала за охлаждающий ливень.
— Были признаки того, что они являлись неверными женами.
— И Исаак всегда похищал их, когда они находились не дома.
— Двух женщин в моем времени он похитил прямо из их дома. Они были одни в тот момент.
— А что, если женщины не были на занятиях йогой или со своими лучшими подружками? Возможно, у них был роман на стороне?
Элайджа плотно жал губы, и они превратились в узкую бескровную линию.
— Возможно. Наши специалисты предполагали, что Исаак хотел наказать женщин за то, что они бросали своих детей ради встречи с любовником. Он проецирует поведение нашей матери на этих женщин.
— Исаак делает это из мести к вашей матери? Так как ее уже нет в живых, он осуществляет свое желание таким способом?
— Я не психолог. — Очки снова упали ему на нос. Они скрывали его глаза, а также выражение его лица. Ксио не могла понять настроение Элайджи. Конечно, ему было небезразлично, что его брат делал с этими женщинами. — Недалеко есть детская площадка. Полиция туда не смотрит.
Мужчина осознанно перевел тему в другое русло. Ксио не хотела донимать его.
Элайджа откинулся на спинку автомобильного сиденья.
— Еще нет. Но я уверен, что это имеет решающее значение.
— Почему ты так уверен? Есть сходство со старыми делами?
— В мое время больше нет детских площадок.
— А что дети делают после школы? Куда они идут?
— Уроки проходят дома. После войны школы так и не возобновили свою работу. Совместное обучение в образовательных учреждениях было связано с высоким риском заражения. Их закрыли. Образование является опорой общества. В нашем обществе, ориентированном на результат, это видно, как никогда. Занятия проходят через государственную сеть. Дети и учителя встречаются на виртуальных платформах, а не лично.
— Как жаль. Значит никаких детских площадок. Неверные замужние женщины с детьми. Это довольно значимая информация. Исаак возвращает их на детские площадки. Почему ты так уверен в этом?
— Он мой брат. Я вырос с ним.
Учитывая обстоятельства, которые ей описал Элайджа, он и Исаак должны были быть очень близки друг с другом.
— Как складывались ваши отношения?
— Если два человека вместе выросли, это не означает, что они должны нравиться друг другу или даже любить друг друга. — Мужчина повернул голову в сторону. — Исаак ненавидит меня. Обычно люди, братья и сестры, показывают друг другу свою любовь. Мой брат каждый день показывал мне, как сильно он меня ненавидит. — Элайджа неосознанно схватился за левую грудь, именно за то место, где большой послеоперационный рубец изуродовал его тело. — Я знаю брата, все его грани. Я очень рано заметил, что с Исааком что-то не так. Он добился того, что меня исключили из программы усовершенствования, манипулируя мной.
— Исаак виновен в шраме на твоем бедре? — Это лишило ее дара речи. В данный момент Ксио и ее брат не были в хороших отношениях. Но она никогда не причинила бы ему вреда. Ни физического, ни морального. В детстве они были не разлей вода. Девушку безумно огорчало, что сейчас все было по-другому.
