— Тогда не сопротивляйся! — Если Исаак хотел умереть, то почему просто не дал себя застрелить?
Ксио не понимала его логику. Но можно ли было ожидать хоть какую-то логику в спутанных мыслях серийного убийцы-шизофреника? Психически здоровый человек — а она в большинстве случаев думала о себе именно так — не мог проникнуть в духовный мир такого больного существа.
— Какой полицейский? — Ксио догадывалась о ком речь.
— Парень, который стрелял в меня. У кого ты украла пистолет. Как только я потерял вас из виду, я нацелился на него. Он думает, что следит за мной. Пусть так думает. Даже если Элайджа не сможет прочитать мои зацепки, то верно их поймет.
Гербер. Ей оставалось только надеяться, что он не арестовал Элайджу.
— Полицейский видел, как я похитил тебя, и последовал за мной сюда. Наверняка он попытается схватить меня. Он настроен решительно, возможно, ему удастся убить меня. Я устал, — сказал Исаак, опуская руки, — так невероятно устал. Голоса не дают мне больше спать. Элайджа мой старший брат. Его работа — защищать меня. Он должен изгнать голоса, которые заставляют меня причинять боль другим. В том числе и тем, или, особенно тем людям, которых я люблю. — Ей вдруг показалось, что с ней говорит другой человек. Маленький мальчик, напуганный и попавший в бесконечную спираль боли. Помимо шизофрении, связанной с голосами, Исаак, скорее всего, страдал расстройством множественной личности. С одной стороны это был жестокий убийца, а с другой — маленький мальчик, который никогда не знал материнской любви и жаждал ласки.
Его личность разделилась на два альтер-эго для его собственной защиты. Этот защитный механизм разума в значительной степени способствовал его умственной гибели. Если бы Исаак получил соответствующее лечение, до этого бы никогда не дошло. Но если в будущем нет больше болезней, возможно, и психологи были не нужны. Таким образом, Исаак стал игрушкой своей матери-перфекционистки, которая ущемляла и в конечном итоге нанесла непоправимый ущерб его психическому здоровью.
— Исаак, — попыталась сказать Ксио нежным голосом, выдавив улыбку, — пожалуйста, отпусти меня. Все не должно так закончиться.
— А как это должно закончиться? — холодно произнес он, растянув тонкие губы в зловещей улыбке. — Другого варианта нет. Моя смерть — единственный конец, который я готов принять.
Спорить с Исааком не имело смысла. Взывать к его здравомыслию было бесполезно. Они могут застрять здесь на несколько дней, так и не придя к какому-то выводу. Ксио обдумывала оставшиеся у нее варианты. Можно попробовать убежать, но для этого ей нужно открыть дверь. В принципе, никаких проблем, дверь была с обычной ручкой. Но ее левая рука все еще была онемевшей, а в правой она держала банку — гарантия ее жизни. Вариант номер два — перейти в наступление. Инструменты Исаака лежали всего в нескольких шагах от нее. Но каковы были ее шансы? Очень плохие. Физически Исаак намного превосходил ее — был сильнее, быстрее, выше, и у него было две работоспособные руки. Ксио могла согнуть палец, лишь превозмогая боль. О том, чтобы открыть им дверь или бороться этой рукой, не могло быть и речи. Стиснув зубы, она немного приподняла локоть и положила его на дверную ручку. Из каждой ее поры выступил пот, на глаза навернулись слезы. Пока Исаак не понял, что она задумала, Ксио выбрала комбинацию обоих вариантов. Перейдя в наступление, она швырнула банку ему в голову, и, навалившись всем своим весом на дверную ручку, распахнула тяжелую металлическую дверь. Она бежала, не оглядываясь.
ГЛАВА 18
У Фрэнка Гербера не было времени на долгие размышления. Его бездействие может привести к фатальным последствиям, ведь этот ублюдок снова похитил женщину. Неделями он следил за ним. Но этот парень был подобен призраку. Герберу никак не удавалось проследить за ним до его «дома». В воздухе витало напряжение, он должен быть осторожным, чтобы не попасться в ловушку. Или, может быть, Гербер волновался из-за того, что ему придется убить этого подонка. Этот тип явно был не в своем уме. Комиссар понимал это и без экспертного заключения следователя.
