— Вы даже представить себе не можете, насколько мы осведомлены относительно жизни таких сотрудников как вы, — в данный момент Чистоплюев, как никогда походил именно на голодного удава. — Сейчас я вам всё расскажу, так что дальнейшее ваше расследование утратит всяческий смысл. Я думаю, вы и сами в этом со мной согласитесь.
— Как знать, — кивнул Григорий Викторович, снова превращаясь в слух.
— Только, как я уже сказал, потрудитесь держать себя в руках. Договорились? А я, пожалуй, попробую ВАШИХ сигарет, — Чистоплюев вытащил измятую сигаретку и, повертев её в пальчиках, нажал кнопку прикуривателя. — Вы тоже курите, если желаете. Не стесняйтесь.
— Благодарю, — снова кивнул следователь, наблюдая, как опускается тонированное стекло.
— Дело даже не в самом ФСБ, на которое, как я уже понял, у вас давненько зуб имеется. Мы тоже были не очень рады, когда нас попросили закрыть ТО дело и заняться совершенно другим, — щёлкнул прикуриватель и Чистоплюев по-хозяйски предложил Григорию Викторовичу «огня». Затем прикурил сам, закашлялся, но всё же прочистил горло и продолжил рассказ: — Эти собачьи бои лишь на первый взгляд стоят особняком. Сразу и не поймешь, отчего плясать нужно. В общем, на Урале с одного засекреченного объекта у военных случилась утечка.
— Утечка? — Григорий Викторович тут же забыл про сигарету и уставился на Чистоплюева, силясь определить по выражению лица генерала, правду тот говорит или врёт.
— Да, на первый взгляд, всё выглядит абсурдным. Я и сам поначалу не поверил — думал, военные что-то ещё скрывают, более глобальное, что ли. А это всё так, «утка» для отвода глаз. Но оказалось, что там и впрямь что-то у них «уплыло». Дрянь какая-то, вроде нейролептика или психостимулятора — толком никто ничего не знает, военная тайна, как-никак. Её на животных испытывали, но создавали явно для людей, — Чистоплюев глянул на застывшего собеседника и жутко улыбнулся. — Для солдат, естественно.
— Ну…
— Баранки гну! Кто-то из причастных к исследованиям, решил подзаработать на этой отраве и принялся её на «гражданку» толкать, хотя опыты ещё продолжались. Бабла немерено, конечно, срубили. Слава богу, ни один наркоман не догадался это на себе испытать. Что бы тогда наше правительство с толпой зомби делало, куда бы ныкало, где закрывало… Как бы вот с такими упёртыми, как ты, майор, договаривалось, понятия не имею. Хорошо, вовремя мы их накрыли. Этих, которые уже тут работали. Военные, там, сейчас своих шерстят, так что огласка — она никому не нужна, особенно после всего случившегося. Тем более, выборы весной. Понимаешь?
— А если всё специально было подстроено?
Чистоплюев засопел, будто лезущий в гору паровоз.
— Майор. Я вас от одной крайности отвести пытаюсь, а вы в другую тут же бросаетесь. Данные исследования находились под патронажем Кремля. Хоть это понимаете? Вы под кого рыть собираетесь? Под меня? Под моих начальников? Под моих замов?.. Или прямо на Красную Площадь ход прорубите?
— Но ведь логично всё, — не спеша рассуждал Григорий Викторович. — Создать искусственную утечку, а затем просто сидеть и выжидать пока, как вы сами сказали, кто-нибудь это на себе не попробует. Потом всё тихо-мирно спустить на тормозах. Убрать нескольких начальников, которые неугодны уже оттого, что много чего знают, отправить в дисбат часовых, которые якобы всё это охраняли, а гражданских курьеров, работающих тут, и вовсе тю-тю… Тормоза долой и под поезд.
Чистоплюев осип — не то от сигарет, не то от мыслей следователя, произнесённых вслух, не то просто по совокупности происходящего.
— Что вы такое несёте?..
— Я про того парня, что на иномарке под товарняк заехал.
— Знаете что… Я не для того вам всё это рассказываю, чтобы выглядеть клоуном! Если бы всё было в действительности так, как вам в то хочется верить — мы бы с вами беседовали совершенно в другом месте! — У Чистоплюева появилась нездоровая одышка. — Или вы думаете, у нас тут израильский Моссад работает?!
— Судя по тому, где президент начинал — может и работает, — усмехнулся Григорий Викторович.
— Вам всё ещё смешно?
— Вовсе нет. Что это за вещество? Как оно действует на организм?
Чистоплюев надулся, точно обозлённый паук, у которого выторговывают засушенные мушиные потроха.
— У военных обычно всё просто и сводится к одному… — Чистоплюев выждал законную паузу, давая Григорию Викторовичу возможность самому выковать последнее звено выстроенной им цепочки.
— Ясно, — кивнул следователь. — И как результаты?
Чистоплюев вздрогнул.
— Я надеюсь, вы понимаете, что всё это секретно? — Он заёрзал, явно уже жалея о столь откровенном разговоре.
— О нашей беседе никто не узнает. Слово работника МВД.
— И вы гарантированно прекратите попытки возобновить дело того бедолаги, — Чистоплюев живо подался вперёд, буквально клещом цепляясь за последний шанс отыскать компромисс.
— Да, — выдохнул Григорий Викторович, ощупывая карманы плаща в поисках очередной сигареты. — Но смерть этого, как вы сами выразились, бедолаги, всё равно останется на вашей совести.
— Послушайте, майор… Тот парень был наркокурьером! Даже хуже.
