И пытаюсь унять внутреннюю дрожь неуверенности, которую так мастерски поселил во мне отец.
После разговора два часа прошло уже, а я все никак прийти в себя не могу.
И мысли одолевают, бесконечно тупые мысли!
— А ты откуда видишь? — кошусь я на него удивленно. Занят же по самые гланды, а все подмечает, настоящий Симонов, блин, змей многоголовый.
— Так чего тут видеть? — удивляется он, поднимает на меня взгляд своих невозможно синих ярких глаз, откладывает телефон, — папаша твой недоволен. Не по его все происходит. Мой папаша, скорее всего, весь оставшийся бизнес Урала под себя подгребет. И еще по тем, кто ему помогал, пройдется. Братишка мой тебя себе забирает… И, в итоге, твоему остается только что?
— Что?
— Топтаться на костях своих питерских доброжелателей! Да и то, там мой папаша уже оттоптался. Короче, никакой радости в жизни. Этим хищникам знаешь, что надо?
— Что? — дурачком-повторюшкой снова спрашиваю я.
Сава наклоняется ко мне, глаза его блестят неожиданно жестко:
— Кр-р-рови… — хрипит он, словно заправский вампир-оборотень, если бывают такие, конечно. Но, судя по этой наглой морде, один — точно есть.
— Дурак… — обиженно отворачиваюсь я.
— Не, не дурак, — неожиданно серьезно говорит Сава, — просто я — тоже Симонов. А Симоновы — все холодные звери.
— И Сандр? — спрашиваю я зачем-то.
— А он — в первую очередь, — кивает Сава. — Но вот знаешь, сестренка… Я тут недавно совсем понял одну вещь…
Он задумчиво вертит в руках телефон, и прямо ощущается, что на нерве. Ждет ответа на свои сообщения. И переживает. Очень странное поведение для этого балбеса.
— У нас есть одна черта… Наследственная, как я теперь понял… — он откладывает телефон и твердо смотрит мне в глаза, — мы не можем отпустить то, что принадлежит нам. Понимаешь?
— Странно… — бормочу я, — твой брат отлично делился своей женой с водителем…
— Дурочка ты, — снисходительно тянет Сава, — эта псина не наша. И никогда ею не была.
— Но он на ней женился… — не понимаю я логики.
— Он женился на активах Урала, — хмыкает Сава, — так же, как папаша женился на первой попавшейся овце, чтоб Настю наказать… Дурак.
— Но Настю-то он отпустил, — справедливо отмечаю я.
— Кто тебе сказал? — хмыкает Сава.
— Но… Они же не вместе… — удивляюсь я.
— Они не вместе, да, — кивает Сава, — но не потому, что папаша не старается. Просто Настя… Не умеет прощать.
Я молчу, пораженная до глубины души. И самой историей, и стойкостью внешне хрупкой и мягкой Насти. Противостоять такой машине, как старший Симонов…
Они вообще, старшее поколение, изящные, как бронетранспортеры. Проедут по тебе и не заметят. А потом откопают то, что останется, и утащат к себе.
Со мной ведь так же поступили? Сандр — хороший наследник… Или нет?
— Ты — тоже не сахарок, сестренка, — отмечает Сава, — в тебе железа побольше, чем в братишке, я думаю. Так что, при желании, ты его прогнешь. Вот только…
Он задумчиво смотрит на улицу, щурится на небо.
— Сандр… Он умнее папаши. И не наделает того дерьма, которое папаша натворил.
— Он женат до сих пор… — шепчу я.
— Кто тебе сказал? — изумляется Сава, — он с этой овцой еще пару дней назад развелся! Одним днем!
Я молчу, удивленная его словами до невозможности.
Пару дней назад?
А мне об этом сказать???
— Блин… — Сава четко отслеживает мою реакцию, смеется, откинувшись на спинку плетеного кресла, — поторопился я с комплиментами братишке,да?
— Определенно, — бормочу я злобно, а затем поднимаюсь.
— Ты куда? — Сава встает следом.
— Хочу с Сандром поговорить.
— О! Я хочу на это посмотреть! — оживляется Сава, — они в кабинете сидят! Все никак сферы влияния не распределят, блин!
Мы спускаемся вниз, тормозим перед дверью в кабинет.
И Сава, делая мне знак молчать, тихонько идет вправо и нажимает пальцем на одну из дубовых панелей, закрывающих стену!
На моих глазах эта панель бесшумно отъезжает в сторону, и в ней обнаруживается небольшая ниша, заполненная полками и ящиками.
Сава кивает мне, чтоб зашла, а затем, потеряв терпение, тянет за собой.
Дверь заезжает обратно, и мы оказываемся в темноте. Правда, тут же зажигается свет.
Осматриваюсь.
Кладовка какая-то, что ли?
— Сейфовая комната, — прижимается к моему уху Сава, — настроена на отпечатки пальцев членов семьи. Только я, отец и Сандр…
— Нет, меня не устраивает этот вариант, — слышу я холодный голос отца так близко, словно он вот тут, рядом, находится.
Вздрагиваю, Сава тут же зажимает мне рот.
И мы так и стоим, обнявшись и слушая разговор, который для наших ушей вообще не предназначен.
— Какие именно пункты тебя не устраивают, Сурен? — холод тона отца Сандра может по льду своему посоперничать даже с моим отцом.
— С какого хера завод в Питере под ваше управление? И мне не нравится еще вот это!
Судя по шелесту, все изучают бумаги.
— Сурен… Объективно, там наши люди работали. — Говорит Сим-Сим.
— Объективно, там мои люди, в итоге, все решили.
— Но, если бы не мои не подготовили почву… И вообще, Сурен, какого ты так упираешься-то? В любом случае, все остается в семье.
