В ледяных просторах полностью

28 июля. Если посмотреть с палубы, то по окошечкам морской воды замечаешь подвижные черные точки, иногда они показываются у самого судна. Это — тюлени выставляют головы, набрать воздуха. Вблизи — любопытное зрелище. Из воды выскакивают, как китайские болванчики, черные головки, похожие на человеческий череп, обтянутый кожей, — одна подле другой, часто до дюжины. Плясуны смотрят на человека с явным любопытством. Чтоб рассмотреть такую диковину — торчмя стоящего тюленя, они высовывают туловище наполовину, раскачиваясь блестящим телом. То один, то другой вырывается ластом на воздух и невольно погружается в воду, чтоб сейчас же высунуть еще более блестящую мордочку. Пляска длится, пока не подойдешь ближе. Вдруг наиболее пугливый с шумом ныряет, а за ним другие, — как по сигналу вспенивая добела зеленое море. Если поблизости есть другое отверстие, тюлени перекочевывают туда, и пляска продолжается. Если же продушины поблизости нет, спустя несколько минут в старом месте показывается головка первого смельчака.

Мы бы оставили милых зверьков в покое, если б они не были так жирны. В каждом тюлене десятки килограммов сала, иначе говоря — топлива для будущего пути на землю Франца-Иосифа. Теперь, позабыв жалость, стараемся убить побольше тюленей [75]. На старательно нюхающую мордочку смотрим не глазами исследователя, а — промышленника: велика или мала мишень для выстрела. Охотимся несколькими способами — один из них — с гарпуном [76] по «головкам». Один охотник стреляет, другой — наготове с гарпуном, чтоб сразу после выстрела, пробежав 20–30 шагов, успеть бросить оружие в тонущего тюленя. Попасть пулей за 30–40 шагов нетрудно. Но всадить гарпун удается из трех раз один. То стрелять пришлось издалека, то лед по пути непроходим, то лунка широка, а, главное, гарпунеры мы плохие, это большое искусство — метко попасть в небольшую точку. Иногда случается, тюлень тонет как ключ. Охотник, подбежав, видит кровавый столб, спущенный в морскую глубину. Как все трудно достижимое, эта охота имеет своих приверженцев. Я за эти три дня три раза приходил на «Фоку» мокрым с головы до ног.

29 июля. Вернулся Седов с Горбовых островов, где он производил съемку берегов. Неприятную новость привез он с собой. Капитан Захаров до сих пор не решился отправиться на юг, в то время как открытая вода всего в шести километрах. Итак, наша почта к первому пароходу не попала. Очевидно, нужно бросить мечту о шхуне с углем и собаками и подумать, как без топлива дойти до Земли Франца-Иосифа. Теперь одна надежда, что шхуну или груз с нее мы найдем на мысе Флоры на 3. Ф.-И., ибо об этом была последняя просьба Седова мри уходе из России.

2 августа. Павлов отправился на остров Заячий с дополнительным провиантом для капитана и с поручением характера «дипломатического»… поторопить.

В паре с Седовым ходили стрелять тюленей. Седов выкупался, провалившись, казалось, на самом безопасном месте. Несколько дней назад и со мной случилась эта «обыкновенная история». Когда я рассказал о приключении за улейном, Седов воскликнул:

— Я очень рад!

Сделав вид, что обижен, я ответил:

— Ваше удовольствие мне дороже смены белья!

— Да нет же, я не злорадствую тому, что вы вымокли, а ведь лед тонким стал. Мы выберемся скоро! — Потом смеялись.

Сегодня, бросив Седову веревку гарпуна и вытаскивая его на крепкий лед, я со смехом повторил его фразу: «Ну что же, я очень рад»!

— Да и я также рад, — отвечал он, разбрызгивая воду подобно мельничному колесу. — Ведь это — прелесть, никакого подозрения, что тут можно провалиться. Пять раз в день готов купаться, только бы скорее лед к черту!

Лед разъеден. Даже с предосторожностями трудно избежать «обыкновенных историй».

С Кушаковым всегда происходят «необыкновенные истории». Он тоже попробовал спорт «по головкам». Выстрелив картечью в одного тюленя, Кушаков выбил ему глаза. Затем что было силы вонзил гарпун, веревка от которого для чего-то была затянута на руке петлей. Ослепленный тюлень только после удара гарпуном нырнул в глубину и… повлек за собой остроумного охотника! Охота могла окончиться печально. Но — или раненый ослабел от потери крови, или было трудно везти на буксире такой солидный груз, — только тюлень, окунув жертву с головой, под лед ее не увел. В это время подбежал на помощь Седов и вытащил из воды двух связанных веревкой и одинаково мокрых.

4 августа. Бесконечный туман. Вчера вернулся Павлов. Капитан еще на острове. Седов, опасаясь, что капитан, ожидая особенно благоприятных условий для плавания, пропустит и второй рейс парохода, поручает команду над партией штурману Николаю Максимовичу с тем, чтоб он немедленно отправился в путь.

7 августа. Сегодня Седов, заметя особенно большого тюленя, послал за мной. Я, польщенный признанием меткости своего глаза, не ударил в грязь лицом и застрелил зверя одной пулей. Он оказался самкой морского зайца (Erignathus barba-tus), 2 метра 67 сантиметров.