На полете летит белая лебедушка,На быстр'oм несется касатка-ластушка.Ты куда, куда летишь, лебедь белая,Ты куда несешься, моя касатушка?..Не утай, скажи, дитя мое р'oдное…Ты в какой же путь снарядилася.Во которую путь-дороженьку,В каки гости незнакомые,Незнакомые, нежеланные?Собралася ты, снарядиласяНа вечное житье, бесконечное.Как пчела в меду, у меня ты купалася,Как скатн'oй жемчуг на золоте блюдце рассып'aлася.Уж как зарились удалы д'oбры м'oлодцыНа твою красоту ненаглядную,Говорили ж тебе советны милы подруженьки:«Уж счастлива ж ты, девица таланная,Цветным платьем ты изнавешана,Тяжел'oй работой ты не огружена,Бранным словечушком не огрублена».Не чаялась я, горюша, не надеяласьГлядеть на тебя во гробу да в дубовом.Уж как встану я, бывало, по раннему по утрушку,Потихонечку приду ко твоей ко кроватушке,Сотворю над тобой молитву Исусову,Принакрою тебя соболиным одеяльчиком,Я поглажу тебя по младой по головушке:«Да ты спи же, усни, моя бела лебедушка,Во своем во прекрасном во девичестве,На мягкой на пуховой на перинушке».Не утай, скажи, дитятко мое уд'aтное,Чем, победная горюша, тебя я погневала,Коим словом тебе я согр'yбила?Что не солнышко за облачком потерялося,Не светёл месяц за тучку зак'aтался,Не ясн'a звезда со небушка скатилася —Отлетала моя доченька р'oднаяЗа горушки она да за высокие,За те ли за леса да за дремучие,За те ли облака да за ходячие,Ко красному солнышку на беседушку,Ко светлому месяцу на супрядки,Ко частыим звездушкам в хоровод играть.Приносили на погост девушку, укрывали белое лицо гробовой доской, опускали ее в могилу глубокую, отдавали Матери-Сырой Земле, засыпали рудожелтым песком.
Стоит у могилки Аксинья Захаровна, ронит слезы горькие по лицу бледному, не хочется расставаться ей с новосельем милой доченьки… А отец стоит: скрестил руки, склонил голову, сизой тучей скорбь покрыла лицо его… Все родные, подруги, знакомые стоят у могилы, слезами обливаючись… И только что певицы келейные пропели «вечную память», Устинья над свежей могилою новый плач завела, обращаясь к покойнице:
