— Какой тут Снежков! — молвила Фленушка. — Не всяк голова, у кого борода, не всяк жених, кто присватался, иному от невестиных ворот живет и поворот. Погоди, завтра все расскажу… Видишь ли, Марьюшка, дельце затеяно. И тому делу без тебя не обойтись. Ты ведь воструха, девка хитроватая, глаза отводить да концы хоронить мастерица, за уловками дело у тебя не станет. Как хочешь, помогай.
— Что ж? Рада помочь, коли смогу… Для Настеньки на все я готова,ответила Марьюшка.
— Она на тебя, что на каменну гору, надеется, — молвила Фленушка.
— Ай, батюшки!.. Забыла сказать… Про шерсти да бисера помянула, а про самые-то первые подарки забыла. Платок шелковый прислала тебе, ситцу на сарафан, колечко с бирюзой, цепочку.
— Напрасно это, — с ужимкой ответила Марьюшка.
— Разве я из корысти? Ситец-от какой? — Розовый с разводами. — Ой ли! Такого давно мне хотелось. А платочек? — Голубой со звездочками, да с изюминами, — сказала Фленушка.
— Спаси ее Христос, что не забывает меня, сироту, — сказала, довольная подарками, Марьюшка.
— И впредь обижена не будешь, — молвила Фленушка. — Удалось бы только нам дельце наше состряпать, будут у тебя и шелковы сарафаны.
— Ну уж и шелковы! — улыбнулась Марьюшка.
— Я тебе говорю, — молвила Фленушка, — только молчи да ухо держи востро… Видишь ли, какое дело вышло — слушай. Только приехали мы в Осиповку, гляжу я на Настю, думаю, что это такое сталось с ней. Ровно не она; заговоришь с ней, то заревом вспыхнет, то муки белей станет, глаза горят, а вдруг ни с того ни с сего затуманятся. Зачнет говорить — в речах путается, видимо — другое что в мыслях держит… Думаю я, тут что-нибудь да не так, это не то, что с Васькой Шибаевым соловьев у перелеска слушать. Стала пытать; созналась девка.
— Слюбилась? — живо спросила Марьюшка.
— Посмотрела бы ты, Марьюшка, парень-от какой, — сказала Фленушка.Такой молодец, что хоть прямо во дворец. Высокий да статный, сам кровь с молоком, волос-от черный да курчавый, глаза-то как угли, за одно погляденье рубля не жаль. А умница-то какая, смышленый какой…
— Кто ж он таков? Из купцов? Заезжий? — спрашивала Марьюшка.
— Деревенщина, голь перекатная, — ответила Фленушка. — И вовсе не заезжий, у них в дому живет.
— Кто ж такой? — допытывалась Марьюшка. — Токарь, в работники его Патап-от Максимыч нанял, — ответила Фленушка.
— Деревнюшка от них есть неподалеку. Поромово прозывается, — оттоле. Незадолго до нашего приезда и нанят-то был.
— Стал-быть Настенька допрежь водилась с ним? — спрашивала Марьюшка.
— Слыхом не слыхала, что есть на свете Алешка Лохматый, — ответила Фленушка.
— Алексеем зовут?
— Да. А ты слушай: только увидела она его, сердце у ней так и закипело. Да без меня бы не вышло ничего, глаза бы только друг на дружку пялили.. А что в ней, сухой-то любви?.. Терпеть не могу… Надо было смастерить… я и смастерила — сладились.
— Как же?
— Как водится, — сказала Фленушка. — По весне надо дело до конца довести, — прибавила она, немножко помолчав.
— Как довести? — спросила Марьюшка.
— Окрутить Алешку с Настасьей, — отвечала Фленушка.
— Уходом? — спросила Марьюшка. Да.
— Смотри, Фленушка, не обожгись, — молвила Марьюшка. — Патапа Максимыча я мало знаю, а толкуют, что ежели он на кого ощетинится, тому лучше с бела света долой. Не то что нас с тобой, всю обитель вверх дном повернет.
— У медведя лапа-то пошире, да и тот в капкан попадает, — смеючись, подхватила Фленушка. — Сноровку надо знать, Марьюшка… А это уж мое дело, ты только помогай. Твое дело будет одно: гляди в два, не в полтора, одним глазом спи, другим стереги, а что устережешь, про то мне доводи. Кто мигнул, кто кивнул, ты догадывайся да мне сказывай. Вот и вся недолга…
— Да я готова, боязно только, — говорила Марьюшка.
— Э! Перестань. Прежде смерти не умрешь! — сказала ей Фленушка.Зубаст Патап Максимыч, да нас с тобой не съесть ему, а и захотел бы, так не по горлу придемся — подавится. Говорила тебе, хочешь в шелковых сарафанах ходить?
— Да так-то оно так, Фленушка, — в раздумье говорила Марьюшка.
— Ну, а как Патап Максимыч проведает, тогда что?
— А как же это ему проведать-то? — возразила Фленушка. — Летом на Низ сплывет, тогда все и сработаем. Приезжай после на готовое-то, встречай зятя с молодой женой. Готовь пиры, созывая гостей — это уж дело его… Чуть не до полночи протолковали девицы, как бы половчей состряпать Настину свадьбу уходом.
На утро, еще до света, по всей Манефиной обители поднялась обычная, не суетливая, но спорая работа. Едва северо-восток небосклона зардел тонкой розовой полосой, как пятеро пожилых, но еще крепких и бодрых трудников с лопатами на плечах пришли в обитель с конного двора, стоявшего за околицей, и начали расчищать снежные сугробы, нанесенные за ночь едва стихшею под утро метелью.
