— В деревне свои порядки, артель только в лесах, — отвечал Артемий.
— Как же она у вас собирается? — спросил Патап Максимыч.
— Известно как. Придет осень, зачнем сговариваться, как лесовать зимой, как артель собирать. Соберется десять либо двадцать топоров, — больше не бывает. Наберутся скоро, потому что всякому лесовать надо, без этого деньгу не добудешь… Ну, соберутся, зачнут друг у друга спрашивать, кому в хозяевах сидеть. Один на того мекает, другой на другого… Так и толкуем день, два, ину пору и в неделю не сговоримся… Тут-то вот галденья-то послушал бы ты… Тогда ведь вино да хмельное пиво пьют, народ-от в задоре, редко без драки обходится… Положат, наконец, идти кланяться такому-то — вот хоть бы дяде Онуфрию. Ну, и пойдем, придем в избу, а он сидит, ровно ничего не знает: «Что, говорит, скажете, ребятушки? Какая вам до меня треба?» А ему в ответ: так мол, и так, столько-то нас человек в артель собралось, будь у нас за хозяина. Тот, известно дело, зачнет ломаться, без этого уж нельзя. «И ума-то, говорит, у меня на такое дело не хватит, и стар-от я стал, и топор-от у меня из рук валится», ну и все такое. А мы стоим да кланяемся, покаместь не уломаем его. Как согласился тотчас складчину по рублю аль по два — значит, у лесничего билеты править да попенные платить. А которы на купцов работают, те старшого в Лысково посылают рядиться. Это уж его дело. Оттого и выбирают человека ловкого, бывалого, чтоб в городе не запропал и чтоб в Лыскове купцы его не больно обошли, потому что эти лысковцы народ дошлый, всячески норовят нашего брата огреть… Ну, выправит старшой билеты, отводное место нам укажут. Тут, собравшись, и ждем первопутки. Только снег выпадет, мы в лес… Тут и зачинается артель… Как выехали из деревни за околицу, старшой и стал всему делу голова: что велит, то и делай. А коли какое стороннее дело подойдет, вот хоть бы ваше, тут он ни при чем, тут уж артель, что хочет, то и делает.
— А расчеты когда? — спросил Патап Максимыч.
— После Евдокии-плющихи, как домой воротимся, — отвечал Артемий. — У хозяина кажда малость на счету… Оттого и выбираем грамотного, чтоб умел счет записать… Да вот беда, — грамотных-то маловато у нас; зачастую такого выбираем, чтоб хоть бирки-то умел хорошо резать. По этим биркам аль по записям и живет у нас расчет. Сколько кто харчей из дома за зиму привез, сколько кто овса на лошадей, другого прочего — все ставим в цену. Получим заработки, поровну делим. На страшной и деньги по рукам.
— А без артели в лесах работают? — спросил Патап Максимыч.
— Мало, — отвечал Артемий. — Там уж не такая работа. Почитай, и выгоды нет никакой… Как можно с артелью сравнять! В артели всем лучше: и сытней, и теплей, и прибыльней. Опять же завсегда на людях… Артелью лесовать не в пример веселей, чем бродить одиночкой аль в двойниках.
— А летней порой ходите в лес? — спросил Патап Максимыч. — Как не ходить? И летом ходим, — отвечал Артемий. — Вдаль, однако, не пускаемся, все больше по раменям… Бересту дерем, луб. Да уж это иная работа; тут жизнь бедовая, комары больно одолевают.
— Сам-то ты ходишь ли по летам? — спросил Патап Максимыч.
— Я-то?.. Как же?.. Иной год в леса хожу, а иной на плотах до Астрахани и на самое Каспийское море сплываю. Чегень туда да дрючки гоняем… А в леса больше на рябка да на тетерю хожу… Ружьишко есть у меня немудрящее, грешным делом похлопываю. Только по нынешним годам эту охоту бросать приходится: порох вздорожал, а дичины стало меньше. Вот в осилье да в пленку[75] птицу ловить еще туда-сюда… Так и тут от зверья большая обида бывает: придешь, силки спущены, а от рябков только перышки остались; подлая лиса либо куница прежде тебя успела убрать… Нет, кака ноне охота!.. Само последнее дело!.. А то ходят еще летней порой в леса золото копать, — прибавил Артемий.
— Как золото?.. — быстро привскочив в санях, спросил Патап Максимыч.
— Так же… золота да серебра по нашим лесам много лежит, — отвечал Артемий. — Записи такие есть, где надо искать… Хаживал и я.
— Что же? — с нетерпением спросил Патап Максимыч.
— Не дается, — отвечал Артемий.
— Как не дается?
Так же и не дается. Слова такого не знаю… Вещбы[76] не знаю, — отвечал Артемий.
— Да ты про что сказываешь? Говори толковей, — молвил Патап Максимыч.
— Про клады говорю, — отвечал Артемий. — По нашим лесам кладов много зарыто. Издалека люди приходят клады копать…
— Клады!.. — проговорил Патап Максимыч и спокойно развалился на перине, разостланной в санях. — Ну, рассказывай, какие у вас тут клады, — через несколько времени сказал он, обращаясь к Артемью.
— Всякие клады тут лежат, — отвечал Артемий. — Как же так? — спросил Патап Максимыч. — Разве клады разные бывают?
