– Отставить, боец. Мы в этой местности инкогнито, а не для того, чтобы будоражить фрицев и заставлять их носиться с высунутыми языками.
Деревни Ельники и Березовка пустовали, немцев там не было. Мимо перелесков с умеренной долей риска можно было провести большое количество людей. Немцы стояли в Сосновке, заняли там несколько домов, постреливали кур, гоняли мяч по пустырю. От маршрута через Сосновку решили отказаться, вернулись в овраг, потом ползком добрались до березового перелеска.
Скуратово лежало в низине, это была крохотная деревушка на дюжину дворов. К восточной околице подбирался плотный осинник, с южной стороны голубело извилистое озеро. Несколько дворов выходили прямо к воде, виднелись дощатые мостки наподобие примитивного пирса. Деревня была обитаема – над парой крыш вился голубоватый дымок.
Несколько минут разведчики лежали за травянистым косогором, потом по одному потянулись к плетню. Деревенская дорога была разбита до предела, в канавах чернел рыхлый снег и валялись горы мусора. Группа шла вдоль шаткого забора. Бойцы держали дистанцию, вертели головами. Деревушка доживала свой век. Дома провалились в землю, крыши просели, практически сложились пополам.
Корявая древняя липа произрастала вплотную к забору. Шубин первым скользнул за нее и застыл как вкопанный, испытав мимолетный страх. Подловила бабка! Женщина лет семидесяти – худощавая, прямая, как черенок, стояла за забором, возвышаясь над насаженными на штакетник горшками. Голову обвивал теплый платок, костлявыми пальцами она держалась за забор. Шубин облегченно перевел дыхание. Старушка безучастно смотрела на него, ни один мускул не дрогнул на костлявом лице. «С головой не в порядке?» – мелькнула недоуменная мысль. Женщину словно приклеили к забору, ее взгляд был абсолютно неподвижен.
– Добрый день, бабушка, – вежливо поздоровался Глеб. И уточнил на всякий случай: – Немцы в деревне есть?
Старуха шевельнулась, расслабилась. Не сказать, что взгляд потеплел, но в нем появилось что-то живое.
За спиной послышался мотоциклетный треск. Сердце екнуло.
– Товарищ лейтенант, фрицы! – сдавленно пискнул за спиной Серега.
– Ложись!
Хорошо, что держали дистанцию. Разведчики дружно попадали в канаву, протянувшуюся вдоль ограды. Укрытие было так себе, но ничего другого не придумали. Треск нарастал. В канаве было холодно, грязно. Глеб подавился рыхлым снегом, закашлялся, машинально обнял пальцами клык затвора. Противный треск становился громче, сверлил мозг. Приближался один мотоцикл – и на том спасибо. Разведчики лежали неподвижно. Глеб зачем-то затаил дыхание.
Мимо по дороге, разбрасывая лепешки грязи, проследовал немецкий «БМВ» с люлькой. В нем сидели трое, не считая пулемета – полный комплект. Людей в канаве они не заметили – не смотрели по сторонам.
Мотоцикл встал, но двигатель продолжал работать на холостых оборотах. Глеб поднял голову. Немцы остановились метрах в семидесяти. Солдат, сидящий сзади, спешился, переместил автомат на грудь и вразвалку направился к забору из толстых штакетин.
Участок находился через два дома от «лежбища». Ничего подозрительного гости не заметили. Солдат перегнулся через ограду, что-то пролаял – видимо, бывал уже здесь. Ответа он не дождался, схватился за секцию забора и отвел ее в сторону. При этом перестарался – конструкция отчаянно заскрипела, из нее вывалились несколько штакетин. Солдат не смутился, грубо засмеялся, пинком отбросил переломанную створку к ограде и вошел на участок. Мотоциклист выжал газ, развернул мотоцикл и въехал на придомовую территорию. «Поживиться приехали», – догадался Глеб. Очевидно, здесь у них «поставщик». Германская армия пока еще снабжалась, но перебои с поставками уже начинались, и реквизициями у местных жителей оккупанты не брезговали. С участка доносились громкие голоса – женщина перебивала хриплого мужчину. Гражданские возражали – в прошлый раз их уже подчистили. Немцы смеялись. Шубин привстал, осмотрелся. Дорога была чиста. Немцы хозяйничали на подворье, на дорогу никто не выходил.
– Товарищ лейтенант, их всего трое, – зашептал в спину Костромин. – Снова стерпим, мимо пройдем?
– Именно, – огрызнулся Глеб. – Почаще вспоминайте, что мы несем ответственность за целую армию.
Вернее, за ее остатки…
Шубин прислушался. Эти солдаты вели себя в принципе мирно, население не избивали и не расстреливали. Цель у них была одна – поживиться. Светиться не стоило, слишком уж ответственную миссию возложили на группу. Подними шум – и немецкое командование заинтересуется этим районом.
Весьма кстати обнаружилось, что старуха никуда не делась, она так и стояла за забором, прямая, как штанга, и сжимала брус ограды костлявыми пальцами. Колючие глаза царапали лейтенанта. Стало неуютно.
– Бабушка, шли бы вы в дом, – пробормотал он. – Вопрос снимается, мы уже поняли, что немцы в деревне есть.
