С северной стороны к штабу бежали чумазые бойцы, многие были без оружия, в окровавленных ватниках и шинелях. Ковыляли раненые, опираясь на приклады винтовок. К ним бежали младшие командиры, орали «без паники!» и сами при этом отчаянно паниковали, строили людей в неровные шеренги.
Приказов разведчикам не поступало. Штабисты разрозненными группами уходили к лесу. Прихрамывал подвернувший ногу начальник штаба армии полковник Лесин, занявший должность после гибели Петрова. Были и женщины – несколько представительниц прекрасного пола несли службу в радиотехническом отделе и в отделе шифрования секретной части. Количество штабистов сократилось в несколько раз, их оставалось человек пятьдесят, не считая тех, кто уже добрался до опушки.
Отдавать приказы было некому, приходилось действовать на собственное усмотрение. Девять бойцов стояли перед Шубиным – полностью экипированные, вооруженные – и ждали приказа. Настя стояла здесь же и безотрывно смотрела на лейтенанта. Нижняя губа подрагивала. Подкрадывалась обреченность, оба это чувствовали.
– Эх, товарищ лейтенант, зря в такую даль гоняли… – расстроенно вымолвил Завадский. – Некого будет выводить через ущелье, чует мое больное сердце.
– Надеюсь, кого-нибудь выведем.
Шубин словно очнулся. Неподалеку ухнула мина, взрывом повалило забор. Разведчики присели. Заложило уши. А потом мир наполнился оглушительным шумом. Шубин орал, стараясь перекричать этот шум:
– Будем воевать, товарищи! Поможем этим доходягам, сами они не справятся!
В западной части поселка шел бой. Разрозненные группы пока держались, давая возможность штабистам уйти подальше. По улице Советской бежали красноармейцы, покрикивал молодой политрук с перевязанной головой:
– Шире шаг! Что вы тащитесь, как мухи сонные, – там наши товарищи гибнут!
Мины рвались совсем рядом. Политрук ахнул, повалился в грязь лицом. Подбежал санинструктор, перевернул его, но отшатнулся, обнаружив страшную рану на месте вырванной осколком ключицы.
Шубин и его люди тоже бежали, уворачиваясь от взрывов. Стелился дым, в переулке горели бараки. Люди в грязно-белых халатах поверх фуфаек вытаскивали из дыма окровавленные тела.
Рядом находилась медсанчасть.
– Товарищ лейтенант, разрешите забежать на минутку? – взмолился Ленька Пастухов.
– Потом забежишь, боец! – прохрипел Шубин. – Нашел время!
Настя сопела в затылок, отдавила пятки. Образ маленькой девочки-санинструктора с короткими кудряшками озарился в голове. Как она там?..
Мимо прогрохотала «полуторка», в кузове подпрыгивали бойцы, вооруженные противотанковыми ружьями. Мина взорвалась по правому борту. Водитель машинально подал грузовик влево. Следующая мина взорвалась перед капотом. Осколки смяли железо, выбили стекла в кабине и превратили сидящих в ней пассажиров в месиво. Машина ушла с курса, врезалась в электрический столб и перевернулась. В живых остались немногие. Несколько красноармейцев сменили направление, подбежали к перевернувшейся машине. Двое вытаскивали раненых, остальные извлекали уцелевшие ПТР.
В ушах звенело. Минометчики работали, не покладая рук, сознание шалило от непрекращающихся «фейерверков». Окраина поселка плавала в пороховом дыму. В черных клубах прятался неприятель, давил, оттесняя защитников поселка. В серой хмари перебегали фигурки солдат. Горели частные дома. Впрочем, не все – с крыши здания с фигурными наличниками грохотал «максим», пулеметчик орал какую-то дурь:
– Давайте, твари, подходите! Отведайте свежего свинца!
– Ну, вонючий случай… – протянул Серега Лях, перебираясь в разоренный палисадник.
Разведчики рассредоточились за сараями на краю поселка. Неподалеку оборонялось поредевшее отделение. Боец с запасной пулеметной лентой вкатился в дом, где засел пулеметчик, загремел по ступеням на чердак. Шубин стрелял из ППШ, скорчившись за поленницей с дровами. Справа распластался Ветренко, бил прицельно, экономя патроны. Слева за сараем засела Настя, проделала себе амбразуру в горке слежавшегося грунта и искала мишени. Бойцы собрались на узком пятачке вперемешку с прочими красноармейцами. Людей скопилось много, только боеприпасов почти не осталось.
Из дыма выбирались немецкие солдаты. Боком, держа автомат в отставленных руках, перебежал пехотинец и залег, при этом не сказать, что сильно торопился. Второй собирался пристроиться рядом, но ему не повезло – упал уже мертвым. Пехотинец равнодушно покосился на товарища и передернул затвор.
В дыме обрисовался пятнистый БТР-251, пулеметчик из люка вел разнузданную пальбу. Машина встала, из отсека для десанта посыпались солдаты. Замолк пулемет, водитель стал сдавать назад – кончился боезапас, и рисковать не хотелось.
Показалась цепь пехотинцев, они перебегали, стараясь не подставляться под пули. Огонь с двух сторон уплотнился. Солдаты залегли в ожидании подкрепления. Кто-то полз, прикрываясь телами убитых красноармейцев.
– Товарищ лейтенант, может, задержим их? – прокричал Ветренко. – Пусть штабные уйдут, а мы уж за ними…
