– Мы уверены, что убийца вашей дочери проживает в Нокнари и хорошо знает окрестности. Согласно данным судебной экспертизы, смерть вашей дочери связана с исчезновением в 1984 году Питера Сэведжа и Джермейн Роуэн. Следовательно, убийце сейчас примерно тридцать пять лет и более двадцати лет он сохранял связь с Нокнари. Множество людей, соответствующих этим параметрам, имеют алиби, таким образом, круг потенциальных подозреваемых сужается.
– У нас также имеются доказательства, – перехватил я эстафету, – что убийца совершил это не ради удовольствия. И он выбрал свою жертву не наобум. Он убил, потому что его загнали в угол.
– Значит, вы считаете, что он сумасшедший. – Джонатан сжал губы. – Невменяемый…
– Вовсе не обязательно, – сказал я. – Я лишь имею в виду, что ситуация вышла у него из-под контроля. И порой такое заканчивается трагедией, которой изначально никто не хотел.
– Итак, мистер Девлин, это еще больше сужает круг подозреваемых. Мы ищем того, кто был знаком со всеми треми детьми и у кого имелся мотив желать им смерти, – сказала Кэсси. Раскачиваясь на стуле, она закинула за голову руки и внимательно смотрела на Девлина. – Мы его поймаем. С каждым днем мы все ближе. Так что если вы хотите нам что-нибудь рассказать, причем про любое из дел, сейчас самое время.
С ответом Джонатан не спешил. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом люминесцентных ламп на потолке и мерным постукиваньем – это Кэсси стучала ногой по ножке стула. Взгляд Джонатана сполз с нее и уперся в фотографии: вот Кэти замерла в причудливом арабеске; вот стоит посреди зеленой лужайки, волосы растрепались, в руках сэндвич, на лице улыбка; Кэти с приоткрытым глазом и запекшейся на губе кровью. Лицо Девлина исказила такая первобытная, почти непристойная боль, что я едва не отвернулся.
Тишина делалась все более гнетущей. Я уловил, как в облике Джонатана что-то едва заметно меняется. Губы и спина приобрели особый излом, тело обмякло, словно пропиталось водой и набухло, а каждому детективу известно, что такое происходит прямо перед тем, как подозреваемый сознается, перед тем, как он окончательно и почти радостно бросит линию обороны. Кэсси перестала стучать по стулу. Сердце у меня подскочило прямо к горлу, и мне почудилось, что изображения на снимках у меня за спиной затаили дыхание и ждут, когда Девлин начнет говорить. Тогда они оторвутся от бумаги и, особожденные, полетят по коридору дальше, в вечерние сумерки.
Джонатан Девлин с силой потер губы, скрестил на груди руки и снова взглянул на Кэсси.
– Нет, – произнес он, – мне нечего сказать.
Мы с Кэсси хором выдохнули. Я знал, что возлагаю на этот разговор неоправданно большие надежды, и все же, хоть сперва внутри у меня все оборвалось, теперь это не имело значения – в этот миг я уверился, что Джонатану что-то известно. Он, считай, открыто в этом признался.
Для нас это стало настоящим потрясением. В процессе расследования мы перебрали столько версий и гипотез (“Ладно, давайте хоть на секундочку допустим, что это все-таки сделал Марк, а болезнь Кэти и старое дело не имеют никакого отношения к убийству, и допустим, что Мэл не врет. Кто тогда перетащил труп?”), что очевидность фактов стала чем-то зыбким, словно давняя детская мечта. Ощущение у меня было такое, будто я пробираюсь по темному чердаку, где вокруг висят платья, и вдруг я наталкиваюсь на человеческое тело, теплое, твердое и живое.
Кэсси качнулась вперед, и стул облегченно встал на четыре ножки.
– Ясно, – сказала она, – ясно. Давайте вернемся к самому началу. Изнасилование Сандры Скалли. Когда именно это случилось?
Джонатан резко повернулся ко мне.
– Не волнуйтесь, – успокоил я его, – срок давности истек.
На самом деле мы не удосужились проверить, но это и не требовалось, ведь привлечь Девлина мы все равно не сумели бы.
Он настороженно смотрел на меня.
– Летом восемьдесят четвертого, – наконец проговорил он, – число я не помню.
– Согласно некоторым показаниям, это случилось в первые две недели августа. – Кэсси открыла папку с делом. – Вы согласны?
– Вполне возможно.
– У нас также есть показания, согласно которым были свидетели.
Девлин пожал плечами:
– Этого я не знаю.
– Вообще-то, Джонатан, – продолжала Кэсси, – нам сообщили, что вы бросились за ними в лес, а когда вернулись, сказали: “Сопляки гребаные”. Судя по всему, вы знали, что вас видели.
– Может, и так. Не помню.
– Дети видели, что именно вы совершили. Как вы относитесь к этому?
Он снова пожал плечами:
– Никак не отношусь. Я уже сказал – я такого не помню.
– Кэтел говорит… – она перевернула страницу, – Кэтел Миллз говорит, вы испугались, что они заявят в полицию. Он говорит, вы так испугались, что – дальше цитата – “несколько недель от страха обделывались”, – конец цитаты.
Джонатан сдвинулся назад, к спинке стула. Руки скрещены на груди. Непоколебимый, как стена.
– Что вы сделали, чтобы они не заявили на вас?
– Ничего.
Кэсси рассмеялась:
– Ой, да бросьте, Джонатан. Мы же знаем, кто были эти свидетели.
