Я смутно подозревал, что если это произойдет, то для сравнения нам понадобится ДНК Адама Райана и что детектив Роб, вероятнее всего, навсегда исчезнет в пропитанном скандалом дыме. И тем не менее такая перспектива меня не очень расстраивала. Напротив – иногда я даже ждал этого с тупой радостью. Я понимал, что у меня не хватит ни храбрости, ни сил выпутаться из всей этой каши, а значит, это мой единственный – или, по крайней мере, простейший выход.
Софи, которая любит делать несколько дел одновременно, позвонила мне из машины:
– Я по поводу ДНК, – сказала она, – плохие новости.
– Привет. – Я выпрямился и крутанул кресло, отвернувшись от остальных. – Что там? – Я силился говорить спокойно, но О’Горман перестал насвистывать, а Кэсси, судя по звуку, отложила в сторону документы.
– Образцы крови никуда не годятся, причем оба – и на кроссовках, и на том пятне, которое обнаружила Хелен. – Софи яростно засигналила. – Господи, вот придурок-то, да перестройся ты уже хоть куда-нибудь!.. Ребята из лаборатории просто наизнанку вывернулись, но кровь уже совсем разложилась, анализ не сделаешь. Уж прости, но предупредить я должна.
– Да, – сказал я, помолчав, – с этим делом вообще все так. Спасибо, Софи.
– Что она сказала? – робко спросила сидевшая напротив Кэсси, но я не ответил.
Вечером, по пути от автобусной остановки до дома, я позвонил Розалинд. Все мои инстинкты упрашивали меня этого не делать – мне и впрямь не хотелось тревожить ее, пока она сама не дозреет до разговора и не выберет удобный ей самой момент, припирать ее к стенке я вовсе не желал, но, кроме нее, у меня никого не осталось.
Она пришла к нам в управление утром в четверг, и я спустился встретить ее, прямо как в первый раз, несколько недель назад. В глубине души я боялся, что в последнюю минуту она передумает и не придет, и когда я увидел ее, сердце у меня забилось быстрее. Закутанная в длинный розовый шарф, она сидела в большом кресле, задумчиво подперев рукой подбородок. Ее молодость и красота радовали глаз – до этого момента я и не подозревал, какие мы стали вымотанные, серые и измученные. Шарф Розалинд был первым ярким пятном, которое я увидел за много дней.
– Розалинд, – окликнул я девушку, и ее лицо просияло.
– Детектив Райан!
– До меня только сейчас дошло, что вы, наверное, школу пропустили?
Розалинд заговорщицки взглянула на меня:
– Учительнице я нравлюсь, поэтому проблем не будет.
Я знал, что надо бы прочесть ей лекцию о вреде прогулов, но не выдержал и расхохотался.
Дверь распахнулась, и в приемную вошла Кэсси. Она сунула пачку сигарет в карман джинсов, и глаза наши на миг встретились. Затем она скользнула взглядом по Розалинд и направилась мимо нас к лестнице.
Розалинд прикусила губу и озадаченно посмотрела на меня:
– Вашей напарнице не нравится, что я здесь, да?
– Вообще-то ее это не особо касается. Простите.
– Ой, да все в порядке. – Розалинд натянуто улыбнулась. – Я ей никогда особо не нравилась, верно?
– Не сказал бы, что детективу Мэддокс вы как-то особенно не нравитесь.
– Детектив Райан, вы по этому поводу не волнуйтесь. Я привыкла. Женщины вообще часто меня недолюбливают. Мама говорит, – Розалинд смущенно опустила голову, – что они просто завидуют, но это у меня в голове не укладывается.
– А у меня прекрасно укладывается, – я улыбнулся ей, – но вряд ли это касается детектива Мэддокс. С вами это совершенно никак не связано.
– Вы что, поссорились? – осторожно спросила Розалинд.
– Вроде того, но это долго рассказывать.
Я придержал перед ней дверь, мы вышли на улицу и направились к парку. Розалинд задумчиво нахмурилась.
– Зря она так ко мне. Ведь меня-то она по-настоящему восхищает. Женщина-детектив – это, наверное, непросто.
– Детектив вообще профессия непростая, – сказал я. Обсуждать Кэсси мне не хотелось. – Но как-то справляемся.
– Да, но для женщины все иначе, – с легким укором возразила Розалинд.
– Это почему?
Такая юная и искренняя, она обиделась бы, если бы я рассмеялся.
– Ну вот хотя бы… Детективу Мэддокс лет тридцать, не меньше, так ведь? Ей скоро захочется замуж и детей завести, ну и всякое прочее в том же духе. У женщин нет возможности долго ждать, не то что у мужчин. А когда ты детектив, серьезные отношения завести сложно, разве нет? Наверняка она из-за этого страдает.
Желудок у меня неприятно свело.
– По-моему, детектив Мэддокс не склонна размышлять о подобных вещах, – сказал я.
Розалинд беспокойно прикусила нижнюю губу.
– Возможно, вы и правы, – осторожно проговорила она. – Но знаете, детектив Райан, иногда, когда вы очень близки с кем-то, вы многого не замечаете. Окружающие замечают, а вы нет.
Неприятное ощущение усилилось. С одной стороны, меня тянуло поднажать на нее, выспросить, что она увидела в Кэсси такого, чего не заметил я, однако за последнюю неделю я, сам того не желая, усвоил, что некоторых вещей лучше вообще не знать.
– Личная жизнь детектива Мэддокс меня не касается, – сказал я. – Розалинд…
Но она пробежала вперед по узенькой тропинке и, обернувшись, крикнула:
– Ой, детектив Райан, ну какая красота, вы только посмотрите!
