– Не знаю, Роб, – наконец сказала она, – тут много чего не сходится. Тело Кэти положили там, где его точно найдут, а вот… Психологическая разница огромна. Впрочем, не исключено, что после первого раза убийцу мучила совесть и он решил частично снять с себя вину и во второй раз вернуть тело родным. Как сказал Сэм, “какова вероятность, что в одном и том же месте окажутся два детоубийцы?” Если бы я делала ставку… Нет, не знаю, честно.
Я резко ударил по тормозам. Кажется, вскрикнули мы оба – и я, и Кэсси. Через дорогу, прямо перед машиной, кто-то пробежал – темный и маленький, юркий, как куница или горностай, но крупнее – и скрылся в зарослях с противоположной стороны.
При торможении нас швырнуло вперед – для такой узкой однополосной дороги я слишком уж разогнался, – но Кэсси не ездит, не пристегнувшись (ремни безопасности могли бы спасти ее родителей), поэтому мы оба были пристегнуты. Машину развернуло поперек дороги, одно колесо зависло над канавой. Мы с Кэсси потрясенно молчали. По радио девчачья группа неестественно весело голосила под какую-то тупую мелодию.
– Роб? – прошептала через бесконечную минуту Кэсси. – Ты как?
Мне все не удавалось разжать вцепившиеся в руль пальцы.
– Что это за хрень была?
– В смысле?
– Животное. Зверь. Кто это был?
Я повернул голову. В глазах у Кэсси было нечто такое, что напугало меня даже сильнее, чем этот зверь.
– Я никого не видела.
– Дорогу перебежал. Ты не заметила, потому что смотрела в другую сторону.
– Наверное, – согласилась она – правда, мне показалось, что думала она целую вечность. – Наверное, так и было. Может, лиса?
Журналиста Сэм разыскал через несколько часов. Майкл Кили, шестидесятидвухлетний пенсионер, который еще не окончательно распрощался с журналистикой, сделал в свое время умеренно успешную карьеру. Вершины он достиг в конце восьмидесятых, когда вывел на чистую воду одного министра – тот оформил девятерых родственников как “консультантов” и платил им зарплату. После этого дела иных головокружительных высот Кили не достигал. В двухтысячных, когда объявили о строительстве шоссе, он в ехидной статье описал будущее: наступает прекрасное утро, и компании-застройщики просыпаются в счастливом упоении. Ответом стало открытое письмо от министра по охране окружающей среды. В двух колонках читателям растолковывали, что шоссе осчастливит всех. На этом все стихло.
Сэм несколько дней уламывал Кили встретиться с ним. Когда он в первый раз упомянул Нокнари, Кили заорал: “Да ты, парень, меня за идиота, что ли, держишь?” – и бросил трубку. Но, даже согласившись, Кили не пожелал встречаться в центре города, а выбрал на удивление непритязательный паб на задворках Феникс-парка: “Так, парень, надежней будет”.
У Кили был впечатляющий нос и седая грива, искусно зачесанная назад.
– Выглядит как поэт какой-то, – неуверенно сказал Сэм за ужином в тот вечер.
Сэм угостил его “Бейлисом” с бренди (“О господи”, – пробормотал я, мне вообще кусок с трудом в горло лез; “Ничего себе”, – восхитилась Кэсси и окинула взглядом свой бар с выпивкой), но стоило Сэму заговорить о шоссе, как Кили предостерегающе поднял руку, а взгляд его сделался подозрительным.
– Потише, парень, давай-ка потише… Дело там нечистое, это ясно как божий день. Но кто-то – давай только без имен, бичевать никого не стану, – кто-то завернул мою статью. Я еще и работать толком не начал, а меня уже заткнули. По юридическим причинам, так мне сказали, мол, доказательств нет… Бред. Чушь собачья. Просто кто-то хорошо нагрел руки. Там весь поселок с этого начинался, парень. Весь поселок на вранье выстроен.
После второй рюмки Кили слегка подобрел и язык у него развязался.
– Можно сказать, – говорил журналист, наклонившись к Сэму и оживленно размахивая руками, – можно сказать, что поселок этот с самого начала сомнительный. Столько про него болтали, рассказывали, как из него вырастет оживленный город, а потом, когда дома распродали, обо всем просто-напросто забыли. Заявили, что на дальнейшее развитие средств нету. Словно устроили это все лишь для того, чтобы загнать эти дома в глуши за такую цену, какую иначе за них сроду не дали бы. Впрочем, доказательств у меня нет.
Он осушил рюмку и с тоской заглянул внутрь.
– Я просто заметил, что с этим местечком всю дорогу что-то неладное творится. Ты вот в курсе, что количество травм и несчастных случаев во время строительства поселка в три раза превысило средний уровень по стране? Тебе, парень, не кажется, что место обладает собственной волей, что оно способно бунтовать против человеческой халатности?
– Что бы там про Нокнари ни говорили, – сказал я, – не поселок удушил Кэти Девлин полиэтиленовым пакетом.
Я порадовался, что с Кили выпало возиться Сэму, а не мне. Обычно такого рода нелепицы меня забавляют, но на той неделе я так скверно себя чувствовал, что запросто заехал бы Кили по яйцам.
– И что ты ему на это сказал? – спросила Кэсси.
– Сказал, что да-да, конечно, – невозмутимо ответил Сэм, наматывая феттучини на вилку. – Я бы согласился, даже скажи он, что страной управляют маленькие зеленые человечки.
