Я помню, что когда мы были поменьше, мама часто пугала нас руинами, когда мы не слушались. Она говорила, что отведет нас сюда и оставит, но в действительности их видела только я. Во время войны они были частью каменного форта. Здесь была размещена группа солдат, а потом с ними что-то случилось. Сюда приезжали разные люди из правительства, но так и не выяснили, что же произошло.Местные же все прекрасно знали.Солдаты построили форт слишком близко к Плохому Месту.Рассказ из авторского сборника «The Collection»
Мама не стала, как обычно, мыть тарелки после ужина, а вместе с нами вышла на крыльцо. Она прогнала Юниора из кресла-качалки, села вместо него и стала смотреть на траулер старого Крофорда, плывущего по озеру. Это была одна из тех влажных июльских ночей, когда вокруг летали стрекозы и комары, ища куда бы им приземлиться. Рядом бегал Пити, убивая журналом насекомых.
Мама вышла на крыльцо вместе с нами, потому что Роберт не вернулся домой засветло, как обещал. Она притворялась, что не произошло ничего особенного. Она сидела рядом с нами, смеялась, шутила и рассказывала интересные истории из своего детства, но по выражению ее лица я понимал, что она не прекращает думать о папе.
Я стояла возле перил недалеко от двери и пыталась освободить платье, которым зацепилась за гвоздь. Мама рассказывала историю о том, как у нее отказали тормоза на велосипеде, и она была вынуждена свалиться в реку, чтобы не врезаться в дерево, когда я услышала низкий шелестящий звук, исходящий со стороны дорожки возле дома. Я подбежала к маме.
— Что случилось, Бет? — спросила она.
Я ничего не сказала. Звук раздался снова, но на этот раз его услышали все. Мама встала. Ее лицо побелело. Она подошла к перилам, возле которых я стояла раньше, и посмотрела на тропинку. Мы стояли возле мамы, держась за ее юбку.
Пити увидел это первым.
— Это Роберт! — закричал он. Пити указал туда, где тропинка выходила из леса.
Из леса, как и сказал Пити, уверенной походкой выходил Роберт. Я услышала, что дыхание мамы, когда она увидела его, начало успокаиваться, но потом прервалось, как будто ее что-то сильно удивило. Роберт шел, сильно покачиваясь, как будто был пьян или еще по какой причине.
Но мы знали, что он не брал в рот ни капли.
— Принесите дробовик, — спокойным голосом сказала мама.
Я побежала домой и достала оружие из папиного шкафа, потом побежала обратно и отдала его маме. Та зарядила дробовик и без малейшего сомнения на лице навела на Роберта.
Теперь мы ясно видели его. Он был на полпути к ограде, и огни дома освещали его лицо. Он нес веревку с нанизанной на нее рыбой и по-прежнему шатался. Его лицо выглядело таким же белым, как у папы, и, казалось, он даже не замечал, что мы стоим на крыльце. Пити кричал Роберту и хотел бежать ему навстречу, но он был еще мал, чтобы знать, что происходит, и поэтому Джуниор сдерживал его.
Роберт остановился, не дойдя до дома примерно ярдов десять, и помахал рукой. Движение получилось вялым и каким-то странным.
— Эй, мама! — его голос тоже был необычным, — посмотри, что я принес!
Мама держала дробовик, направленным на него.
— Не вздумай подойти ближе!
Роберт тряхнул головой:
— Мама…
— Если я по-прежнему твоя мать, то ты дождешься рассвета и придешь домой только утром, а пока не рассчитывай, что я позволю тебе войти в дом. Оставайся, где стоишь.
Роберт сделал шаг вперед:
— Но, мама…
Грянул выстрел, и его голова исчезла. Во все стороны брызнула кровь и осколки костей. Пити начал кричать, а остальные наблюдали, как Роберт упал на траву. Его рука все еще сжимала веревку с рыбой. Мама перезарядила оружие и на всякий случай нацелила его на лежащее тело, но оно больше не шевелилось, а из того, что осталось от головы, на траву текла кровь.
Мы оставались на крыльце всю ночь. Пити, Джуниор и Сиси заснули почти сразу, я ближе к середине ночи. Мама спать не ложилась совсем.
После восхода солнца мы пошли на луг.
Там ничего не было. Тело Роберта ушло.
Мама все утро объясняла Пити, что произошло.
В этот вечер мы поужинали очень рано и вышли на крыльцо, когда еще не стемнело. Роберт появился в то же время, что и вчера. Он вновь уверенно шел по тропинке. На этот раз мы просто стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели, как он идет к дому.
— Роберт Пол вернулся домой, — произнес он. Его голос звучал так, как будто Роберт был сильно чему-то рад. — Роберт Пол снова вернулся домой.
Даже с крыльца мы видели усмешку на его лице.
Когда Роберт дошел до того места, где мама застрелила его, он остановился.
А потом взорвалась его голова.
Он упал на траву, а утром вновь ушел.
Мы подошли к тому месту. Трава была примятой, коричневого цвета и выглядела, как будто ее подожгли.
— Теперь все, — сказала мама, пнув землю, — теперь все закончено.
Но я знала, что это не так. Я чувствовала это. Я знала, что мы должны были сделать тоже, что и для папы. И я боялась.
Сильно боялась.
Это был один из тех дней, когда все становилось неправильным. Дом оказался повернут на юг, тогда как всегда смотрел на запад. Когда мама заходила на минутку к нам в гостиную, а потом возвращалась на кухню, то оказывалось, что все столовое серебро валялось на полу, или находила свою любимую тарелку разбитой, или случалось что-то еще. Мама пыталась на происходящее не обращать внимания, но один раз я видела, как она молится, когда никто этого не видел.
После ужина мы просто сидели без дела и ждали прихода ночи, чтобы лечь спать. На крыльцо в этот раз мы не вышли. Мы остались внутри. Сиси закрыла все окна и шторы, а Джуниор выключил во всех комнатах свет.
