- Хорошо пан лейтенант, простите, я понимаю, война 39го, и все остальное. Я местный, пан лейтенант, мой отец служил еще в гвардии Пилсудского, в 1926 году, он был ранен и уволился со службы. Мы не бедствовали. У нас был свой хутор. Из rodziny, семьи, простите, не часто говорил по-русски, нас было четыре человека. Отец, мама, сестра и я. Я не считаю pracownik, простите, работников, они постоянно менялись от сезона к сезону. Я старший, с 1918 года, сестра с 1924 года. Мне отец дал хорошее образование. Я может и не идеально, но знаю русский, немецкий, польский, белорусский, не считая идиша. В 1933 умерла мама, нас осталось трое. В 1936 я пошел в Польскую армию. Дослужился, до капрала. Воевал с бошами. В 1939, когда армии не стало, остался в Лодзи. Я видел, что было в городе по отношению к евреям. Бежал к Советам. В 1940 помог друг отца, сделал документы, что был студентом, и учился в Люблине, потом вернулся, через границу домой. Мне не надо было говорить, что военный. Вы меня понимаете, пан лейтенант? Дома было спокойно, мы не любили Советы, но и не вредили им. Я еще рассказал дома про то, что творят боши. Мы жили и никому не мешали. Но боши пришли и сюда. Когда они приехали на хутор, в доме мы были втроем, они выгнали нас из дома, переворачивая там все, их было не много где то взвод, они разбежались по хутору как саранча. Солдат, стоявший возле нас, начал задирать сестре платье, я стоял спиной, но отец увидел, кинулся на него. Отца застрелили в спину. Я повернулся на выстрел, и получил прикладом в голову, упал, но все слышал. Прибежал лейтенант, ему доложили, что евреи бунтуют. Тогда он вытащил пистолет и со словами - ferfluchteen schvein - выстрелил еще раз в отца, в живот сестре и мне в голову. Я не знаю, как случилось, но его выстрел просто сорвал у меня с головы, кусок скальпа. Было страшно на вид, много крови и все. Я просто потерял сознание. Когда очнулся, немцы уже уехали, подпалив хутор. Разумеется, они его предварительно весь по возможности разграбили. Отец и сестра были мертвы. Пока еще не все сгорело, я прополз в дом, сначала идти не мог, все крутилось перед глазами, вернее глазом, второй сначала не открывался, был залит кровью. Но нашел ведро с водой. Оно мне помогло. Я сумел встать, нашел отцово ружье, правда, было только пять патронов с пулей. На мне был долг пан лейтенант. Я его шел получить. Выживу, нет, я тогда об этом не думал. Но теперь думаю пан лейтенант. Я хочу быть в Вашем отряде. Мне надо убивать бошей. Если нельзя с Вами, я уйду, но все равно буду их убивать.
Парень замолчал, молчал и я, гоняя мысли. Будь на моем месте любой нормальный красный командир, с парнем ни кто не стал бы связываться. Но я, то не совсем нормальный, мдаа, дела. А с другой стороны, местный житель, люто ненавидящий немцев, знающий все в округе, да еще говорящий не только на языках проживающего здесь населения, но и знающий язык врага. Да и попадаться немцам ему совсем не с руки, значит, не предаст процентов на 99. До разногласий с Армией Крайовой еще далеко, до них дожить нужно. Похоже, я сам себя уговорил.
- Капрал, ступайте к пограничнику Есипову, будете у него вторым номером.
- Jestem, пан лейтенант ответил Фриш, и, повернувшись через левое плечо, зашагал в сторону землянки.
Для себя, пока возвращался в лагерь, решил, Сорокину историю Мойши Фриш, если и рассказывать, то в урезанном варианте, он для себя походу еще с Воскобойниковым не определился. Не укладывается у него в голове беспартийный красный полковник. А как его уложишь, голова небольшая, а полковник - здоровый, не порядок.
Вечером в землянке собрал обоих старшин, мичмана, политрука и интенданта.
Обсуждался план очередного налета на врага. Решили в этот раз атаковать не на больших дорогах, а на маленьких проходящих мимо деревень. Нам нужен гужевой транспорт, на себе все не потаскаешь. Через некоторое время, решили в ночь отправить пару разведчиков во главе с Кривоносом, в сторону села Соколовка. Остальной части отряда выдвигаться в ту же сторону с утра, оставив лагерь на попечение интенданта и женской части отряда.
Гуляет солнце в дремлющем лесу,
Лучами тонкими касаясь веток,
И смахивает раннюю росу,
Листочки, согревая ярким светом.
Екатерина Кирилова
А мы не обращая внимания, на красоту леса идем заданным маршрутом. Через некоторое время уже будем в выбранной точке, где нас должны встретить Кривонос и Патрикеев. Встреча прошла штатно. Разведчики доложили, что движение по дороге есть, но оно эпизодическое. В основном мотоциклы и машины.
