Из доклада капрала стало понятно, что немцы занялись установкой своего порядка на оккупированной территории. В больших селах стали появляться, немецкие части, расквартированные там, в деревнях враги обходились старостами, с приданием им некоторого числа полицейских, из жителей этих же сел недовольных Советской властью. В одном из сел расквартировалась команда полицейских из Прибалтики, которые взяли на себя всю грязную часть работы, по поддержанию оккупационного порядка. На их счету уже несколько уничтоженных хуторов, со всеми жителями, заподозренных в укрывательстве бойцов и командиров Красной Армии. По поводу собак, Мойша рассказал, что забрал их на хуторе у одного знакомого поляка. Во время приезда гитлеровцев на хутор, мать щенков, а им действительно чуть меньше двух месяцев, предприняла попытку охраны своей территории, разумеется, была застрелена. Хозяин же хутора, завзятый собачник, он в свое время заказывал через знакомых суку из Жешува. В дальнейшем когда в Западную Белоруссию вошла Красная Армия, он долго искал, кобеля, и не мог найти подходящего, пока кто-то из Восточников, так называли приехавших из центральной части страны людей, знакомый с его проблемой сделал ему подарок на первое мая, организовал случку живущей у поляка суки с чистокровным кобелем. Радость поляка длилась не долго, началась война, и залетные немецкие солдаты, походя, убили недавно ощенившуюся мамашу. Опасаясь, что щенки разделят судьбу матери, он отдал их Мойше, как только узнал, что тот скрывается от немцев в лесу, о чем ему в разговоре сообщил капрал, без сообщения естественно точных координат. Благо он хорошо знал как младшего, так и старшего Фриш. Вот таким нетривиальным образом у нас в лагере объявились три щенка кавказской овчарки. Кобелек, светленький и две темные сучки. Чуть забегая вперед скажу, что они получили довольно своеобразные имена, на основе старой азбуки. Мальчик получил имя Аз, а девочки Буки и Веди.
Вечером, обходя лагерь, обратил внимание, что возле госпитальной землянки был сооружен не большой шалаш, в котором решили поселить наше четвероногое пополнение. Заботу, о котором взял на себя наш подрывник-диверсант, а так же Галина с Ульяной. Последних, я имею в виду девушек, вообще было тяжело оторвать от смешно переваливающихся при ходьбе и тявкающих меховых комочков. Немудрено, что и собачий шалаш, они попросили построить возле их землянки.
Проходя мимо, не удержался и подошел к ' Фигваму' щенков. На что кобелек тут же среагировал, побежав в мою сторону, смешно виляя задней часть тулова, в такт перестановки лап. Подбежав и уткнувшись носом в сапог, попробовал издать горловое тяв, на что как по команде выскочили его две сестрицы, и тоже устремились ко мне.
- Вот, жеж курва. - донесся довольный голос Кривоноса, наблюдавшего данную сцену.
- Вы не меня искали, товарищ лейтенант? - Раздался от землянки голос Ульяны.
Нет, конечно, сказать, что она мне не нравилась, это погрешить против истины процентов на 199, но уж как - то все тут...
- Вас тоже, Ульяна Тимофеевна. Не подскажите, что у нас по индпакетам? - Ничего умнее мне в голову не пришло, уж больно хорошо выглядела Ульяна, хотя и не пользовалась абсолютно никакой косметикой, а возможно все дело просто в гормонах, я тут двадцатипятилетний мужик, который уже больше месяца обходиться без женщины...
- У каждого по два немецких, и еще у нас в землянке есть запас, не считая сумки Галины Михайловны.
Ульяна, проговорив это, перевела взгляд на светлый меховой шарик, пытающийся в этот момент прокусить мне сапог, и улыбнулась. После чего я сразу кивнул ей, бросив короткое - спасибо - и направился к штабной землянке, оставив Аза, без возможности поточить зубки на моей обуви. А в голове в это время крутились эпизоды из ' Свадьба в Малиновке', где артиллерист Яшка высказывается по поводу трехдюймовых глаз и метких орудийных попаданий, короче БАЦ, БАЦ...
Мда, срочно надо заняться делами отряда. И желательно влезть в эти дела с головой, чтобы не думать о помощнице нашего военфельдшера.
