Сейчас, по-видимому, радости от сына Кире уже не хватает, потому что даже после звонка няня она остается задумчивой и невеселой. В своем типично «лондонском» настроении.
Не хочется, но пора расходиться по офисам – обеденная пауза заканчивается. Кира остается рассчитаться с официантом, я ухожу «попудрить нос». Закрываю за собой дверь в кабинку и стаскиваю колготки. И тут в кармане начинает вибрировать мобильный.
Это Антон (почти два месяца прошло после
– Привет, – произносит он будничным голосом.
– Привет… – я чуть ли не роняют свой телефон в унитаз. Чтобы этого не случилось, приходится проявлять чудеса эквилибристики.
Больше Антон ничего не говорит – молчит. Молчу и я, так и замерев в дурацкой позе: в одной (дрожащей) руке телефон, другая держится за приподнятую юбку. Колготки наполовину спущены.
– Я не вовремя?… – наконец нарушает молчание Антон, он говорит чуть более хрипло, чем обычно. По длинной паузе и осипшему голосу догадываюсь: волнуется.
– Нет-нет, все нормально… Я слушаю.
– Как ты? – произносит он так просто, словно просит меня купить хлеба по дороге домой. – Лана…
Телефон все-таки совершает предательское па – выскальзывает из моих трясущихся рук и с грохотом падает на кафельный пол туалетной комнаты. Японский бог! Слава тебе, что на пол, а не в очко!.. От телефона отлетает крышка, вываливается батарея, и обе эти запчасти приземляются рядом с корпусом. Теперь прямо передо мной лежат три детали, которые раньше составляли сотовый. Я сгребаю их в кучу и запихиваю в карман. Что именно произнес Антон после слова «Лана», для меня так и остается загадкой. Я готова взреветь от ярости.
Чертыхаясь, продолжаю начатое. Закончив и обернувшись, чтобы слить воду, замечаю, что на бачке лежит… чей-то мобильный. Поверх кожаного чехла лоснится корпус модно-противного цвета «фуксия», по периметру трубки россыпь страз. Моя фантазия мгновенно рисует тонконогую девицу с наклеенными ногтями и ресницами, всегда озабоченную впечатлением, которое она производит на окружающих, особенно на мужчин. Вероятно, эта девочка забыла телефон, когда посетила кабинку до меня.
Вдруг и этот телефон начинает вибрировать. Я вздрагиваю и удивленно таращусь на него, и, как уже бывало, на мгновение у меня мелькает нелепая мысль: неужели Антон?…
С каждой секундой звонок фуксиевого монстра звучит все громче и громче, а я, невольно шикая на предателя так, будто он может замолкнуть, лихорадочно жму на все подряд его сенсорные кнопки. Пусть я буду воровкой, но возвращать найденыша его владелице мне вовсе не хочется, это – мой трофей. Компенсация за только что разбитый собственный. Чтобы отключить добычу, мне приходится сильно стукнуть ею об стену – от этого враз отваливается крышка. Я быстро достаю батарею, и только тогда фуксиевый монстр смолкает.
Открыв кабинку, с непроницаемым лицом выхожу из туалетной комнаты. Мою руки, не слишком вежливо втиснувшись меж двух девиц, ожидающих очереди. Девицы с ресницами, как у буренки, среди них нет, поэтому спокойно прохожу по коридору и возвращаюсь в зал.
Кира уже рассчиталась и нетерпеливо переминается с ноги ногу – опаздывает в офис на встречу. Мы прощаемся.
В офисе я собираю свой телефон. Но увы – он больше не работает. И хотя я еще много раз пытаюсь дозвониться до Антона, у меня ничего не выходит – его телефон выключен. К полуночи приходит сообщение:
Зачем он это сделал? Зачем звонил, зачем прислал эту странную эсэмэску?… Вся моя защитная скорлупа рассыпалась, и мне опять плохо. Что значит «прости за все»? О чем говорит его это «не скучай»? Зачем звонил сказать, что уедет, – мне-то теперь какая разница?
Зачем все это?…
Когда мне плохо, я не могу думать ни о прошлом, ни тем более о будущем. Ведь моя жизнь – это не ушедшее и не грядущее, моя жизнь – прямо сейчас. И прямо сейчас то, что в ней происходит, то, что я чувствую, мне не нравится. Мне больно.
Я не могу жить надеждами на то, что когда-нибудь все изменится, я каким-то чудом переживу эту осень, у нас все наладится с Антоном (действительно ли смогу впустить назад этого мерзавца?…) и я напишу и издам книгу (получится ли?…). Не могу, ведь прямо сейчас, сию секунду, мне больно.
