В Линкольнвуде гаснет свет полностью

— Нет, ты человек, который наливает водку в бутылку из-под медицинского спирта!

— ХОРОШО!

— Почему ты кричишь на меня?

Джен заплакала. Сначала непроизвольно. Но когда Дэн присел рядом и обнял ее, она осознала, что слезы представляли собой тактическое преимущество, и заплакала сильнее.

— Все хорошо, — сказал Дэн, поглаживая спину жены. — Мы с этим справимся. Просто… сколько еще бутылок ты спрятала в доме?

— Нисколько.

— Джен!

— Нисколько! Богом клянусь.

— Если я сейчас пойду с Марти… обещаешь, что ни капельки не выпьешь?

— Да!

— Мне нужно опустошать винный шкафчик?

— Нет! Богом клянусь, что не буду пить. Хорошо? Прости меня, что так получилось.

— Не нужно извиняться. Просто пообещай, что обратишься за помощью.

— Я обращусь за помощью.

— Обещаешь?

— Да!

— Когда?

— Как только мир перестанет катиться к черту.

— Джен!

Твою же мать!

Джен глубоко вздохнула:

— В семь утра в церкви у станции проходят встречи анонимных алкоголиков. Завтра я туда пойду.

— Богом клянешься?

— Да!

Джен почувствовала, что муж слегка отодвинулся:

— Откуда ты знаешь про эти встречи?

— Потому что, веришь или нет, я знала о своей проблеме довольно давно. Понятно?

— Почему ты мне ничего не сказала?

Джен снова заплакала.

— Все хорошо, — успокоил ее Дэн. — Все хорошо. Главное, что мы с этим разбираемся.

— Пожалуйста, прогони Марти. Он не может тут оставаться.

— Я знаю. Но мне нужно время. Сначала схожу с ним в магазин.

— Ты правда ограбил «Хол Фудс»?

— Я не хочу об этом говорить.

— Как они вообще нас нашли?

— Хороший вопрос… Мне пора.

Джен поцеловал жену в макушку и поднялся.

— Прости меня, Дэн.

— Не надо. Просто…

— Я знаю. Но мне правда очень стыдно.

— Мы справимся. Я тебе помогу. Хорошо?

— Я знаю. Люблю тебя.

— А я тебя.

Дэн пошел к выходу.

Потом остановился:

— Клянешься, что больше не будешь сегодня пить?

— Да! Больше ничего не осталось!

— У нас полный шкаф алкоголя! И ящик вина в кладовке!

— Клянусь, что ни к чему не притронусь.

— Хорошо. Люблю тебя. Но сейчас я слегка на тебя зол.

Взаимно.

Когда Джен наконец взяла себя в руки и вышла из гостиной, Марина все еще сидела в туалете. Макс стоял рядом с дверью, держа в руках несколько пакетов, которые ему, должно быть, выдал Дэн.

— Точно с нами не пойдешь, зайка? — крикнул Марти жене.

Из ванной раздалось приглушенное «нет!».

— Хорошо. Мы скоро вернемся! — Марти повернулся к Джен и понизил голос: — Приглядывай за ней, лады? Она сейчас в очень нестабильном состоянии.

— Обязательно, Марти.

Тот вышел в гараж. Дэн со своими двумя пакетами задержался немного, чтобы обнять на прощание Джен.

— Просто чтобы ты знала, — сказал он тихо, — я проверил уровень жидкостей во всех бутылках в шкафу. И посчитал бутылки вина.

— Господи!

— Извини. Для собственного успокоения. Люблю тебя. Пожалуйста, не пей.

— Не буду!

Дэн поцеловал жену на прощание и ушел.

Джен села за кухонный стол и обдумала все возможные варианты.

Игра окончена. Ей придется бросить пить. Утром она проглотит свою гордость и пойдет на встречу анонимных алкоголиков. Как бы противно это ни было, какое-то время она сможет потерпеть их наивные речи.

Давно настало время ей протрезветь — Джен сама это признавала.

Но бросать вот прямо сейчас было совершенно неразумно. Ее опьянение уже спадало, и Джен чувствовала в голове первые уколы похмелья. Если она не выпьет, через пару часов боль станет невыносимой — не только физически, но и эмоционально.

Объяснять это Дэну смысла не было. Придется разбавлять водку в винном шкафчике или придумывать альтернативный вариант.

Может, зайти к соседям и уговорить Кайлу выпить?

Станет ли она пить после успокоительного?

Может, мне стоит принять успокоительное?

Дверь ванной открылась. В комнату вошла Марина, Супермодель Низшей Лиги, с выражением душевной травмы на лице — прямо как Марти боялся.

Она наверняка согласится. Она украинка, а они пьют, как русские. И что за хозяйка я буду, если бедная, несчастная Марина захочет водочки, чтобы успокоить нервы, а я не…

— У вас туалет сломался, — заявила Марина.

Библиотека была закрыта. Макс сидел на гранитной лестнице, положив локти на колени, и смотрел вдаль невидящим взглядом. Раз в несколько минут он опускал голову и сплевывал на ступень под ногами. А потом снова не двигался.

Физически ему становилось лучше: слюнная железа перестала изливать в рот жидкость, будто сломанный фонтан; глотку больше не жгло; желудок расслабился; и парень решил свою проблему. Скоул провел в его организме достаточно времени, чтобы погасить никотиновый зуд, а контейнер-шайбочка в кармане обещал снять все будущие симптомы, если, конечно, Макс не станет опять глотать табак.

Психологически он был готов умереть.