— Но провизию мы пока не выдаем. Сначала нужно обеспечить сохранность инвентаря. Потом определить нужды каждого хозяйства.
— Конечно! Совершенно логично.
Дэн кивал вместе с Марти и размышлял, как побыстрее убраться с парковки.
— Если, конечно, вы не хотите комбучу, — добавил Шреклер. — Любите комбучу?
— Кто не любит?
Шреклер повернулся к Эдди:
— Дай им пачку.
— Хорошо, начальник.
Шреклер пошел назад к входу, но резко остановился, увидев, что к забору вокруг парковки подходит семейство латиноамериканцев из четырех человек.
—
И коп, и Шреклер пошли к ним навстречу.
— Стоять! Ваши документы!
Шреклер и полицейский окружили испуганную семью, а Эдди жестом позвал Марти и Дэна за собой через КПП.
— Пойдемте, я вам все выдам. Гранатовую или яблочно-имбирную?
— Любую. На твой вкус.
— Так это… как работается с Рэем Лиоттой?
— Отличный мужик. Настоящий профессионал.
— Я так и знал! По нему прямо видно.
— Эй, ребята!
Эдди и Марти остановились и обернулись на Дэна, который не сдвинулся с места.
— Мне по-хорошему нужно обратно домой.
Марти кивнул:
— Все норм, чувак! Я доберусь сам. И принесу комбучу.
— Могу показать дорогу, — предложил Эдди. — Я живу в соседнем доме.
— Шутишь, что ли? Просто прекрасно! Я и не знал.
— Точно нормально, если я уйду? — спросил Дэн.
— Точно, — заверил его Эдди. —
— Adios, приятель! — крикнул Марти.
— Отлично. Увидимся тогда.
«Пожалуйста, не стреляйте мне в спину», — думал Дэн, выкатывая велосипед на улицу, где под надзором Стива Шреклера полицейский в полной защитной экипировке обыскивал латиноамериканца и его испуганную семью.
Повтыкав в пустоту на ступеньках библиотеки, пока не заболела задница, Макс, за неимением других вариантов, решил вернуться домой. Ощущение экзистенциальной бесполезности так на него давило, что он едва смог въехать на холм, не слезая с велосипеда.
Повернув налево на Брэнтли-серкл, он проехал мимо своей любимой соседки — таксы Руби. Она трусила по тротуару в сторону дома, а на другом конце поводка за ней шел судья Дистефано. Макс решил, что ему сейчас пригодятся собачьи ласки, так что он оставил велосипед у въезда на участок Альтманов и вернулся назад, чтобы успеть перехватить Руби и ее хозяина до того, как они дойдут до дома.
В этот момент парень заметил знакомую пару велосипедов, прислоненную к двери огромного гаража Станковичей. Обычно следы присутствия Джордана вызывали у Макса всплески адреналина. Но сейчас, к своему удивлению, он ничего не почувствовал. За один день конфликт, на переживание которого он тратил всю свою умственную энергию, перестал для него что-либо значить.
Макс почувствовал облегчение. И страх.
— Как дела, парень? — подмигнул Максу судья, удерживая рвущуюся поздороваться с ним Руби.
— Привет, Руби!
Настроение было таким поганым, что слова прозвучали печально, а не дружелюбно. Макс присел на корточки и почесал собаку за ушами. Такса поставила лапы парню на ногу, чтобы было удобнее чесать. Макс потерял равновесие и плюхнулся на асфальт. Сел, скрестив ноги, и позволил таксе прыгнуть себе на коленки.
— Извините, — сказал Макс судье. — Вы торопитесь?
— Тороплюсь усесться на диван? У меня нет ничего, кроме времени. — Судья наблюдал за Максом и Руби с довольной улыбкой. — Ты ее очаровал. Моя такса не особенно любила людей. Но ты ей нравишься.
Макс пожал плечами:
— Она привыкла ко мне прошлой весной.
Макс сидел с Руби в мае, пока судья неделю лежал в больнице.
— Как часто ты давал ей лакомства?
— Не знаю. Не очень часто.
— Назови меня скептиком. Я ни в коем случае не пытаюсь сказать, что Руби любит тебя только из-за сладостей, нет. Но взятка наверняка помогла.
На другой стороне улицы открылась и закрылась дверь дома Станковичей. Макс бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, что это действительно Джордан и Грейсон. Потом вновь повернулся к Руби. Парни забрались на велосипеды и поехали мимо них по улице.
— Ка-ак дела-а-а, А-а-альтман? — раздражающе пропел Грейсон.
Макс ничего не ответил. Когда парочка скрылась за поворотом, судья осторожно высказал замечание:
— Можно было бы поздороваться. Разговор, он как мяч. Нужно бросать его туда-сюда.
Макс пожал плечами:
— Они придурки.
— Да? Какие?
Макс сощурил глаза:
— А какие бывают?
— О, совершенно разные. Выскочки. Задиры. Фрики. Балбесы…
— Кто такие балбесы?
— Ну… тупицы. Дураки.
— А… — Макс подумал над вариантами. — Джордан — балбес. Другой пацан — выскочка.
— Интересно. Я бы решил, что Станкович больше выскочка. Потому что у его отца есть похожие черты.
