А если даже где-то льется кровь,
То что ему до этой самой крови.
Он пессимист. Он этот белый свет
Своей особой личной мерой мерит.
Он говорит, что правды в мире нет,
И ни во что решительно не верит.
Но вот снимает Йоси Зильберман
Штаны с веревки, смотрит кисловато
И говорит: "Хоть мир – сплошной обман,
Пора прибить Ясира Арафата."
Кусает Йешаягу Авербух
Зачем-то ручку. Нá землю роняет
То хлеб, то вилку. Шепчет что-то вслух
По-русски: очевидно, сочиняет...
Давно расстался с отдыхом и сном.
- Что пишешь? - любопытствуют ребята.
- Пишу, ребята, только об одном:
Пора прибить Ясира Арафата!
Он не бывает весел иль понур,
Он никогда ни в радости, ни в гневе –
Лишь цифр ряды да отблески купюр
Блестят в глазах у Авраама Леви.
Так он живет и коротает век.
Взгляд неподвижен. Твердая осанка.
Он человек, но он не человек –
Он есть компьютер и работник банка.
Любое чувство и любой порыв
Обиды, веры, чести или лести
Ему чужды. Читает "Маарив"*
Он лишь во имя биржевых известий.
Он ни о чём не знает ничего,
Но знает всё про суть валютных судеб
И сколько денег будет у него
И в те года, когда его не будет.
При этом он довольно мил и прост.
С ним говорить всегда легко и просто:
До дна познав единственный вопрос,
Он никогда не задает вопросов.
Но вот сегодня он меня с утра
Спросил нежданно:
- Нынче что за дата?
И вдруг сказал:
- Я думаю, пора
Прикончить нам Ясира Арафата.
* "Маарив" – ежевечерняя израильская газета.
Чтобы Господь одобрил нашу цель,
Что б мы в пути целёхоньки остались,
Рав Ривкин, раввинатский офицер,
Вершит молитву, завернувшись в талес*.
В чем роль его? Зачем сюда он зван?
Следить, чтоб кoшер был всегда на кухне,
Чтоб обеспечить в "Шахарит"** миньян***
И чтобы души наши не протухли.
Он к вере, к покаянию зовет
Нас, грешников, и, видимо, недаром
В одной палатке с доктором живет,
Причисленный по роли к санитарам.
Он страстно жаждет мир предостеречь
В его пути, безмозглом и безбожном,
Когда вершит пророческую речь
О двух Шаломах – подлинном и ложном.
Видна и вправду Божья благодать
В его сужденьях о любом предмете,
Особенно мастак порассуждать
О двух Мессиях – сам, наверно, третий.
В нем нет вопроса – быть или не быть?
- Быть! И – навек: доказано веками...
Но Арафата надобно добить –
Иначе будем просто дураками!
Талес – специальная накидка, облачение, которым покрываются евреи во время молитвы.
"Шахарит" – утренняя молитва.
Миньян /иврит/ – десять мужчин, необходимый минимум для совместной молитвы.
Наш добрый доктор ласков, прям и прост,
Всем доверяет и не смотрит косо.
Всю жизнь он лечит ухо, горло, нос,
В чужую жизнь совать не любит носа.
Он друг людей с утра и до утра.
В больном арабе тоже видит брата.
Но, сняв очки, сказал он нам вчера:
- Пора!
А мы спросили:
- Что пора?
- Пора его прикончить, Арафата!
Не всюду есть наличие души,
Где явно есть наличье полнокровья.
Знакомьтесь: наш каци΄н брию΄т нофши΄ -
Начальник по душевному здоровью.
Таков пока пути его итог.
А был сей путь значителен и долог:
Он был медбрат, политик, педагог -
Теперь он социолог и психолог.
Он полон знаний, опыта, идей
И никому ни нá фиг здесь не нужен,
Поскольку понимает нас, людей,
Как мой ботинок или даже хуже.
Мы все, конечно, для него больны
Душой, но, веря в нашу излечимость,
Взирает он на нас со стороны,
Подчеркивая личную значимость.
Интеллигент! Гигант, едрёна мать!
- Послушайте, нельзя же так, ребята,
Рубить с плеча. Должны мы понимать
Позицию Ясира Арафата!
* Кацин бриют нофши – офицер душевного здоровья – новая (по-моему, весьма сомнительная) должность в Армии Обороны Израиля.
"И΄д блайбд аи΄д!"* –
у нас, евреев, есть
Забавная такая поговорка.
Вадим Рувиныч, мой нью-йоркский тесть,
На днях письмо прислал мне из Нью-Йорка.
В нью-йоркских джунглях у него свои
Заботы, переполненные мукой,
Свои кровопролитные бои
С судьбой-злодейкой и "Наяной"**-сукой.
Плачь или смейся, смейся или плачь,
Пей с горя водку или же касторку, –
Рувиныч, первокласснейший скрипач,
Почти без дела ходит по Нью-Йорку.
Но где б он ни был в каждый данный час:
В бегах, во сне, в "Наяне" или в ванне –
Его куда волнительней, чем нас,
Волнует положение в Ливане.
Он в телевизор сутками глядел,
Он все газеты с возгласом победным
Прочел, и про извивы наших дел
Он знает столько, что куда нам, бедным.
Политик страстный, он в своем уме
Всё взвесил: благородство и злодейство
И пишет мне решительно в письме
От имени всемирного еврейства:
"Всё ясно! Хватит в небесах витать!
Пора итог последний подытожить:
Нам с Арафатом не о чём болтать –
Его возможно только уничтожить!"
Ид блайбд аид! /идиш/ – Еврей остается евреем!
"Наяна" – американская организация, занимающаяся абсорбцией новых иммигрантов, нечто вроде израильской "Мисрад клита".
Вадим Рувиныч, тронуло меня
Послание Ваше, мне оно – как ласка,
Когда вокруг такая чертовня,
Такая брань, такая свистопляска.
Когда нежданно спелись против нас
Восток и Запад в свой дуэт бездарный,
