— О, но это так. Зеркало лежит, и знаешь, почему? Потому что все это идет отсюда. — Она постучала по моей голове своим указательным пальцам. — То, как ты видишь себя, определяет это изображение в зеркале. — Она встала и поцеловала мня в лоб. — Поэтому вместо того, чтобы говорить себе, что ты толстая, скажи себе, что ты самая великолепная девушка. Ты увидишь. Со временем изображение в зеркале изменится. И станет намного лучше.
Это было сложно, потому что я не могла чувствовать это внутри. Слов было недостаточно, но я все равно повторила их, надеясь, что однажды я приму себя.
— Все в тебе красиво. — Она улыбнулась водянистой улыбкой. — Каждая вещь, включая твои недостатки. Твои недостатки делают тебя тобой. Независимо от того, сколько ты весишь, ты всегда будешь этой особенной девушкой с сердцем больше, чем когда-либо вмещало чье-то тело. — Она спрятала прядь моих волос за ухо своей дрожащей рукой. — И в конце концов, это единственное, что имеет значение.
Я продолжала всхлипывать.
— Спасибо, мам.
— Это правда. Просто убедись, что ты поговоришь с Сьюзен об этом, хорошо? Она сможет помочь тебе преодолеть это.
Я ковыряла лак для ногтей.
— Хорошо. У меня сеанс с ней в эту пятницу.
— Это хорошо. А дорогая? — Я подняла голову, чтобы посмотреть на нее. — Я люблю тебя.
Немного тепла вернулось в мое тело, и мне удалось улыбнуться ей.
— Я тоже тебя люблю, мам.
Завтра наступит новый день.
Поэтому на следующее утро я встала, закрыла все свои негативные чувства и мысли в коробке и пошла в школу с обновленной решимостью, чтобы не позволить Блейку творить беспорядок с моим разумом. Внутренняя сила Сары, должно быть, в какой — то момент стерла меня, потому что я смогла отскочить от своего низкого уровня быстрее, чем обычно, и продолжала идти.
Моим вторым периодом была психология, которую я делила с Мел. Мы сидели ближе к задней части класса, разговаривая друг с другом в тихих шепотах всякий раз, когда наш учитель поворачивался, чтобы написать что-то на доске. Мейсен также был в этом классе, и Мел не скрывала, насколько ей не нравился этот факт, хотя он едва обращал на нас внимания.
Сегодня он флиртовал с розоволосой девушкой, сидящей рядом с ним во втором ряду, которая хихикала почти каждый раз, когда он что-то говорил, и глаза Мел были устремлены на него.
Я еле сдерживала улыбку.
— Ты выглядишь так, будто собираешься стать баллистическим оружием, — сказала я ей.
— И я собираюсь стать. Шрейя Уилкинс — ты знаешь, одна из членов студенческого совета и президент математического клуба, вчера расплакалась прямо в середине нашей встречи, и нам не удалось ничего обсудить, потому что она плакала, как апокалипсис! Она плакала так сильно, что могла затопить пустыню!
Поскольку столы в этом классе были очень близки друг к другу, Мейсену было легко положить руку на бедро девушки, когда он наклонился, чтобы что-то шептать ей на ухо. Мел сжала кулаки под ее столом, гримасничая.
— Шрея так безумно влюблена в Барби, но, видимо, ему плевать на ее чувства. Он просто трахнул ее в прошлые выходные и с тех пор не смотрел в ее сторону.
Я пожала плечами. В этом не было ничего нового. Было известно, что Мейсен никогда ни с кем не встречается. Для него девочки были мясом, и он никогда не спал с девушкой второй раз, или так говорили слухи.
— Честно говоря, я думаю, что она знала, во что она ввязывается, — сказала я. — Я имею в виду, это не секрет, что он не ищет девушки.
— Но это не дает ему права относиться к ней так, как будто она стоит не больше, чем дерьмо в его туалете. — Я посмотрела на нее боковым взглядом, удивленная количеством яда в ее словах. — Вот почему я презираю парней, — прорычала она. — Это отвратительные свиньи, которые используют девушек только для секса.
Я просмотрела на нее, и была смущена тем, откуда взялась все это отвращение. Я хотела спросить ее, было ли это причиной, почему она не хотела ни с кем встречаться, как она упоминала много раз, но я не могла, потому что учитель повернулась к нам, и мы замолчали. Я сосредоточилась на своем учебнике, держась за эксперименты Павлова. В тот момент, когда она повернулась снова к доске, Мел наклонилась ко мне.
— Глядя на яркую сторону — мне удалось предложить, и наш дорогой совет согласился создать стенды, укомплектованные психологами, которые могут консультировать жертв издевательства во время фестиваля.
Мел грезила о фестивале, и она работала как бобр, чтобы сделать его успешным.
— Это блестяще, — сказала я ей. — Возможно, некоторые жертвы будут менее неохотно обращаться за помощью, если у них появится такой вариант.
Она играла с краями своего учебника.
— Истина. Я также думала о том, что Хайди Бамблби сказал в понедельник.
Я закатила глаза на ее прозвище для Хейдена.
— Что с твоими прозвищами? У у тебя есть для всех, кроме Стивена.
— Ну привет! У меня много прозвищ для Стивена! Я называю его идиотом, придурком, надоедливым мудаком…
— Хорошо, хорошо. Я поняла.
— В любом случае, Хайди Бамблби на самом деле сказал кое-что, с чем я могла бы согласиться. Аллилуйя! — Я улыбнулась, качая головой.
