Никогда не была суеверной и в такие вещи как сглаз и порча не верила. Обнаружила, что кто-то начертил на моём рабочем столе языческие символы. Отмахнулась — пустяк, чья-то глупая шутка. Нашла странный кулёк с пылью в собственной сумке. Выкинула, да забыла. Но на мою голову обрушилась череда неприятностей, а люди вокруг как с ума посходили. Бывший парень таскается по пятам, постоянно больно жалит словами и издевается, но при этом уговаривает вернуться к нему. Плюс в фирме, где я тружусь, директор сменился. Новый босс постоянно к себе вызывает то с претензией, то с намёками разными неприличными, а у меня от одного его взгляда из-за страха ноги подкашиваются. Но самое жуткое — это кошмары. Теперь они снятся мне каждую ночь, а после них трудно понять где сон, а где явь.
— Вот как возьму и стукну тебя чем-нибудь тяжёлым, — зло выплюнула я и зашипела. — Будешь ты, в конце концов, работать или нет, сволочь?
— Маш, у принтера нет мозгов, он слов не понимает, и на угрозы ему абсолютно фиолетово. Не мучайся, вызови системотехника, пусть чинит — это же его прямая обязанность, — услышала я совет коллеги, которая в нашей бухгалтерии занимала соседний стол справа от меня. Собственно, с этого факта и завязалась наша с ней дружба.
— Может, у твоего принтера и нет мозгов, а у моего, сильно подозреваю, очень даже есть, причём мозг извращённый, — переведя на девушку недовольный взгляд, отозвалась я. — Эта скотина опять печатать отказывается и вместо нужного мне документа какие-то символы распечатывает. Не удивлюсь, что символы эти на языке машин обозначают: «Да пошла ты, Сергеева, в сад и документ свой не забудь туда же прихватить», а далее — уши заворачивающий мат с объяснениями, что мне конкретно в этом саду делать и в какой позе.
— Вызови системотехника, — несмотря на мой гневный вид, спокойно повторила Елена.
— Ага, я вызову, а этот, — ткнула пальцем в пластмассового изверга, — сразу из вредности без сбоя заработает. Знаем. Уже проходили. Системотехник опять глаза закатит, у виска покрутит, скажет, как его косорукие задолбали, а когда уйдёт, эта серая кракозябра LN1020 вновь хрень начнёт мне печатать, — одним махом смяв несколько испорченных листков, которые выплюнул принтер — садист, возразила я и устало прикрыла глаза. — Что за день-то такой, ещё десять утра, а волосы на голове уже хочется повыдёргивать.
Коллега поднялась из-за стола и, пройдя небольшое расстояние, плюхнулась на мой стул для посетителей.
— Маша, ты же не из-за принтера так разнервничалась, верно? Максим опять достаёт?
Тяжело вздохнула.
— Соседи, которые по утрам дырки в стенах сверлят, — вот они достают, а Максим меня третирует. Сегодня у лифта подкараулил, много «приятного» в свой адрес выслушала.
Теперь тяжело вздохнула Елена и, оглядевшись по сторонам, ниже ко мне наклонилась.
— Совсем оборзел, — резюмировала девушка и с сожалением добавила, — и главное — никому не пожалуешься на сына одного из директоров.
— Почему, пожаловаться как раз можно, но этим я только себе вред нанесу. Борьба с руководством и их пристроенными родственниками всегда идёт в одни ворота.
— Максим же, как я поняла, вернуть тебя мечтает, но с учётом оскорблений, чудной у него какой-то план, — размышляя о нелогичности моего бывшего парня, нахмурилась девушка, и её взгляд сфокусировался на плитке молочного шоколада, которой я лечила своё испорченное Максом настроение сразу, как пришла на рабочее место.
— Это не план, а метод кнута и пряника, Макс в него свято верит, — вручив Елене сладкую радость всего женского пола, пояснила я. — Позавчера он в обеденный перерыв подловил меня на улице и в любви объяснялся, соловьём пел какая я замечательная и как ему без меня плохо. Вчера, когда столкнулись в коридоре, воспользовался тем, что вокруг не было ни души и облапал. Говорил, что без сильного мужика рядом я совсем распустилась и если не одумаюсь и к нему обратно не перееду, то пойду по рукам. Ну а сегодня с ног до головы обвалял в комплиментах. Хоть домой отпрашивайся, чтобы отмыться.
— Он что, ни на один день не оставляет тебя в покое? — удивлённо округлила глаза подруга и на автомате откусила кусочек шоколадки.
— С тех пор, как поменяла номер телефона, да. Видимо, раньше напишет что-нибудь, неважно — гадость или заверения в обожании, отправит мне, увидит галочки, что сообщение прочитано и успокоится. Теперь писать некуда, вот и бесится. Хоть обратно номер восстанавливай.
— Слушай, Машунь, твоему бывшему, судя по поведению, так и до больнички с решётками на окнах недалеко. Тебе вот что надо сделать. Когда с Максимом встречалась, наверняка он вас познакомил со своим высокопоставленным папашкой. Запишись к нему на приём и в приватном разговоре сообщи, что у его двухметрового дитятко набок съехала крыша.
— Не вариант, — уверенно мотнула я головой. — Макс для родителей не просто свет в окошке, он смысл их жизни и непогрешим. Отец его в гении записывает, а мать до сих пор носится как с маленьким, чуть ли ни в туалет за ним ныряет, пятую точку подтирать. Лишь увольнение из фирмы избавит меня от Макса и то не факт, а призрачное предположение.
