Фильм понравился. Хорошо работали актеры, особенно исполнитель главной роли С. Яковлев, добившийся в отдельных эпизодах трагического звучания образа. Верно передан общий дух рассказов В. Короленко, гуманистический пафос и в то же время сложность и противоречивость человеческих вожделений, когда индивидуума раздирают два взаимоисключающих, по выражению Горького, стремления — «лучше жить или быть лучше».
Моя мысль все время вращалась вокруг названия фильма — «Долгий путь»,— которое хотелось как-то обыграть. В том духе, что обычно очень долгий и трудный в то время путь от ассистента режиссера до постановщика для Гайдая оказался на редкость коротким и легким.
Я искренне радовался за товарища и, возможно, переоценивал картину, так как невольно сравнивал ее с нашими учебными работами. Но, как бы то ни было, главное убеждение, которое я вынес с просмотра,— что Гайдай может ставить хорошие фильмы.
Скоро Леня торжественно отметил первую постановку у себя дома. Были приглашены педагоги из ВГИКа С. К. Скворцов и Г. П. Широков, а также Володя Скуйбин и я.
Здесь «именинник» сообщил нам, что Михаил Ильич Ромм, принимавший активное участие в написании сценария «Долгий путь» и по существу руководивший его съемками, взял нашего бывшего однокурсника под свое покровительство и предложил ему для постановки комедийный сценарий В. Дыховичного и М. Слободского «Мертвое дело».
Перед Гайдаем открывалась возможность работать в облюбованном со студенческих лет жанре.
— Не боишься? — спросил я.
Мой вопрос был вызван отнюдь не сомнением в способностях товарища, а удручающим положением на комедийном фронте. Даже признанным режиссерам выступать в ту пору в этом жанре было по меньшей мере рискованно. Под непосильным грузом нормативных требований к искусству кинокомедия докатилась до более чем плачевного состояния, смех полностью уступил место высокопарной назидательности.
Но если таким недюжинным комедийным мастерам, как Александров и Пырьев, все-таки удавалось добиваться на этом направлении заметных в своем роде успехов, то в руках других режиссеров воспитательные комедии начали полностью терять признаки искусства.
Вернуть комедии главные достоинства жанра — живую непосредственность и веселье — было в то время очень непросто. Для этого требовались отчаянная смелость и новый, оригинальный подход, новые критерии, которые помогли бы освободить жанр от чужеродных наслоений.
Все это я и имел в виду, задавая вопрос.
ЦВЕТЫ И ТЕРНИИ
Как-то, уже гораздо позднее, я встретил приехавшего из Минска товарища по ВГИКу Володю Карасева (постановщик фильма-экранизации Гоголя «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»). Вместе в другими друзьями по работе пригласил к себе. Позвонили Гайдаю. Он тоже пришел.
Выпили, вспомнили прошлое. И здесь Гайдай рассказал, как он знакомил приехавшего из Одессы Карасева с материалом своей первой комедии — «Жених с того света» (по сценарию «Мертвое дело»).
