– Малыш Чарли меня убьет, – пропела Вайда, откидываясь на шкафчик. – Но нам наплевать с высокой колокольни на то, что думают мальчишки, верно, подруга?
Я потрясенно расхохоталась.
– Малыш Чарли?
– Ну… Я имею в виду, его же зовут Чарльз, верно? – быстро сказала Вайда, пристально посмотрев на мое отражение. – А что, Толстяк лучше?
– Хороший аргумент, – кивнула я. – Что ж… тогда я пошла…
– Где пожар, дорогуша? – спросила Вайда, запрыгнув на шкафчик рядом с Зу. – Посиди с нами немного. Не так уж часто мы тебя и видим.
Я помедлила, понимая, что мне все еще нужно было найти Лиама. Но как я могла сказать «нет», когда впервые за много дней Зу почти вернулась к себе прежней? Как я могла отказаться от возможности видеть их лица?
– Отлично, – сказала я, протянув руку к мисочке с краской. – Давай посмотрим, сможем ли мы приготовить для тебя идеальный розовый…
Пролежав без сна в темноте три часа, считая вдохи и выдохи храпящего Толстяка в ожидании, когда придет Лиам, я наконец заставила себя встать с жесткого матраса и выйти в коридор. Я бы не стала беспокоить его, но мне нужно было просто… убедиться, что он там, где я думаю.
Музыка, которая растекалась по тоннелю, ведущему к гаражу, была убедительным свидетельством того, что я на правильном пути.
Я подумала о диске, который Лиам принес для меня, о записке, которая по-прежнему была спрятана внутри, и почувствовала, как разрываюсь между желанием войти и порывом немедленно сбежать обратно в спальню, забраться под одеяло и притвориться, что меня нет.
Лиам был не один. Какая-то девочка работала за столом у противоположной стены, но я не видела, чем она занята. Несколько детей играли на полу в карты на расстеленном одеяле. Странно, что они выбрали это место, а не просторную комнату на первом этаже, где было гораздо теплее и можно было сесть за стол.
Я сделала шаг вперед, обхватив себя руками и потирая предплечья. Подошва ботинка к чему-то прилипла. Я посмотрела вниз и тут же отпрыгнула в сторону. Огромный белый полумесяц. Похоже, его нарисовали совсем недавно.
Лиам сидел на корточках, спиной ко мне, и возился с мотоциклом, который мы нашли. Серая корка грязи исчезла, и отполированные серебристые детали блестели, контрастируя с черными панелями, которые он тоже отчистил. Мотоцикл выглядел так, будто его только что привезли домой после покупки.
Поднявшись, парень потянулся за куском плотной пленки и начал оборачивать ею сиденье, закрывая порванную кожу.
– Мне нравится, что ты сделал с этим местом! – Я попыталась перекричать Мика Джаггера. Приемник стоял рядом, но мне почему-то показалось, что я не имею права сделать звук тише. Обычно музыку включают так громко, чтобы утопить в ней все и вся, чтобы ритм окружил тебя, словно щит.
Лиам вскочил, застигнутый врасплох. На его белой рубашке виднелись пятна масла и пыли, и он даже ухитрился испачкать лоб и щеку. Парень смотрел на меня, и в его обезоруживающем взгляде я видела одну только доброту. И я невыносимо сильно захотела подойти к нему, взять в руки его лицо и целовать его, целовать и целовать, пока его беззаботная улыбка не вернется. Так сильно, что я забыла обо всем, и о том, почему не могу это сделать. Я все еще думала о лопнувших шинах, носках и песнях
– Что случилось?
– Ничего, – выговорила я. – Я просто… просто беспокоилась, что, когда выключили свет, ты все не возвращался. Я хотела…
– Убедиться, что я не сбежал? Правда? – Лиам уже снова повернулся к мотоциклу, но вдруг остановился, хлопнув рукой ко лбу. – О черт. Я ведь так и сделал, да? Это было… не в Нэшвилле, верно?
Небольшой пузырь приятных воспоминаний лопнул, как всплывший на поверхность пузырек воздуха.
– Это было в Оклахоме, в национальном парке.
– Верно. Верно. Те последние дни все в тумане. Как раз перед тем, как ты… – Он неловко махнул рукой. – Прости. Хорошо бы добыть сюда часы.
Мой взгляд скользил по его лицу, профилю, линии подбородка, и страшная догадка пригвоздила меня к полу:
– Ну ладно, хорошо, – сказала я, добавив в голос нотки пугающей жизнерадостности. – Ладно… мне тогда просто нужно… нужно идти…
Когда я наконец договорила эту фразу, у меня першило в горле, все сказанное прозвучало полной бессмыслицей.
Я отвернулась, но музыка вдруг стала тише.
– Я думаю называть ее Прелестной Ритой. Что думаешь?
Несмотря ни на что, я почувствовала, что улыбаюсь.
– Как в песне
