В руках Яблонского очутился бинокль. Теперь он ясно различал знакомые очертания. Но рядом с этим храмом возвышался другой, подавлявший его своей величиной.
- Что это за храм?
- Собор всей Руси.
- Когда же он построен?
- Вполне окончен не больше двадцати лет тому назад.
- Кто же его строил?
- Все. Кажется, во всей России нет человека, который не принял бы участия в его построении… Ведь мы все возводим наши постройки собственными руками…
Невольно в уме Яблонского восстала грандиозная картина постройки, в которой принимали участие миллионы людей, движимые одним благоговейным чувством, связанные общей любовью к родине и ее священным, историческим заветам!..
Как далеко не походило это на те картины будущего, которые рисовались в уме людей девятнадцатого века!..
Золотые купола мало-помалу выплывали и яснее вырисовывались в прозрачной синеве горизонта. Казалось, весь расстилавшийся впереди ландшафт несся с неизмеримой быстротой навстречу кораблю, остававшемуся недвижимо на месте в недосягаемой высоте…
Кривой, извилистой линией вырезалась Москва-река, а дальше, на высоком берегу, виднелись стены древнего Кремля. Но там, где тянулись шумные улицы, лепились один к другому каменные дома, где царил вечный шум и грохот миллионного города, там теперь раскидывались цветники, поля, высились кущи деревьев и над ними, гордо поднимаясь кверху, царили чудные здания, как несокрушимые памятники человеческого гения.
Как молния, прорезая воздух, мелькнула в высоте одна тень, за ней другая…
Яблонский догадался, что это были корабли, подобные тому, который мчал их к родному городу.
Но вот вся панорама мало-помалу начала скрываться из глаз - корабль медленно опускался.
Через несколько минут все вышли на палубу. Теперь движение не превосходило шестидесяти верст в час. Можно было рассмотреть в подробностях чудную растительность, сплошным ковром застилавшую землю. К удивлению своему, Яблонский и его спутники увидели горделиво тянувшиеся к небу верхушки широколиственных пальм.
- Неужели, - вскричал Лекомб, - они переделали и климат?
- Не думаю, чтоб возможно было произвести такую резкую перемену…
- И вы правы, - вмешался подошедший Николай Атос, - не потому, чтоб было невозможно переменить климат, но потому, что это не имело бы цели: умеренный пояс самый здоровый.
- Следовательно, климат остался прежний?
- Не совсем: у нас нет лютых морозов, как нет и убийственной жары…
- Но пальмы?
- Акклиматизированы.
- Да разве это возможно?
- Почему же нет? Даже в ваше время…
- В наше время, акклиматизируясь, растение вырождалось….
- То есть изменялось. То же самое произошло и с этими пальмами. Но вот мы и у цели нашего путешествия.
Атос указал на роскошный дворец, несколько похожий на собственный его дом.
Корабль описал дугу и плавно опустился на какие-то подмостки, рядом с другими, находившимися уже здесь.
Моментально последовала поразительная сцена: человек полтораста, толпившиеся на палубе, с громадной сравнительно высоты бросились вниз. Снова Яблонский и его спутники были подхвачены сильными руками и через секунду стояли уже на земле среди шумного, оживленного общества. .
Между тем со всех сторон - из дома, из прилегавшего к нему сада и еще откуда-то - сбегались люди навстречу прибывшим.
Начались поцелуи, объятия, раздавались радостные восклицания и самый искренний, заразительный смех.
Яблонского и его спутников сейчас же окружили. Все здоровались с ними, называя свои имена и неизменно прибавляя к ним одну и ту же фамилию - Атос.
- Боже мой! - с комическим ужасом воскликнул Лекомб. - Вероятно, теперь весь земной шар населен Атосами!
Сэр Муррей с самым официальным видом называл каждому все свои имена и фамилии, с присовокуплением титулов, которых у него, к слову сказать, был целый десяток.
От всего этого шума и множества новых лиц положительно кружилась голова.
Наконец через несколько минут гостям предложили пройти в их комнаты, чтобы оправиться с дороги.
- Ну, - смеясь, отвечал Яблонский говорившему с ним мужчине, назвавшемуся именем Алексея Атоса, - после подобной дороги нечего отдыхать.
- Тогда только оставьте в комнате ваши вещи и сходите в сад.
- Неужели у каждого из нас будет отдельная комната?
- У вас - да. Но некоторые поместятся по три и по четыре человека.
- Все-таки сколько же комнат у вас в доме?
- Больше трехсот. А это вас удивляет?
- Очень.
- Разве в ваше время не было подобных домов?
- Были, например гостиницы. Но отдельные лица вовсе не нуждались в таких помещениях…
- Да, потому что у вас семьи дробились. Почему-то считалось необходимым, как только человек начинал жить самостоятельной жизнью, удалять его из семьи…
- Это действительно было необходимо.
- Почему?
