В мире будущего полностью

На портрете был изображен кавалер Лакруа; строгие, красивые черты его лица врезались с первого взгляда в памяти дворецкого, и он узнал их сразу. На портрете кавалер Лакруа был изображен в том же черном бархатном супервесте, в котором видел его сегодня Шмит, голову его прикрывала та же шляпа с пером, и только крест той же оригинальной формы, как и у Корнелиуса Фан дер Валька, висевший на груди на золотой цепи, да крестообразная рукоять меча, видневшаяся у пояса, составляли разницу портрета от оригинала.

Прошла минута мертвого молчания. Священник отирал платком крупные капли пота, покрывшие его лоб; все находившиеся в комнате обитатели Эйсенбурга с любопытством и некоторым страхом рассматривали портрет. Тем не менее никто из них не догадывался, почему этот портрет произвел такое потрясающее действие на патера - даже сам дворецкий начал приходить в себя. Действительно, что удивительного в том, что портрет кавалера Лакруа, человека, по всей вероятности, знатного и знаменитого, был помещен в какой-то книге?..

Чем более думал об этом Шмит, тем проще и объяснимее казалась ему вся эта так было поразившая его с первого раза история.

Но тут внезапно пришедшая догадка заставила старого дворецкого вздрогнуть от страха и радости: ему хорошо было известно, что знатные царствующие особы иногда скрывают, в силу политических соображений, свой высокий сан под чужим именем. Не скрывалась ли под именем кавалера Лакруа какая-либо владетельная особа?.. Тогда понятным явится присутствие ее портрета в книге и волнение патера, когда тот убедился в тождественности обитателя Эйсенбургского замка с лицом, изображенном на портрете?..

Понятным является и то, что эта особа отвергла титул «светлости»: старому дворецкому следовало бы назвать ее «высочеством», если… если не еще больше… Но при этой мысли последние волосы зашевелились на голове Шмита, и он дрожащим голосом произнес, не смея взглянуть на священника:

- Его преподобию известно имя особы, удостоившей наш замок своим посещением?..

- Оно известно мне, - с некоторым недоумением отвечал священник, - настолько же, насколько вам и всем, здесь присутствующим…

- Осмелюсь спросить - кто же это?..

- Да ведь вы сами назвали его, Шмит, кавалером Лакруа!.. Или я ослышался?..

- Нет, - пробормотал дворецкий, - но я думал… я полагал…

- Что вы думали?

- Что под именем кавалера Лакруа скрывается другое лицо…

Священник задумался.

- Этого, - ответил он наконец, - не могу сказать вам ни я, ни кто-либо другой, кроме разве господина Корнелиуса Фан дер Валька. По крайней мере, здесь на портрете изображено лицо, известное единственно под именем кавалера Лакруа.

Дворецкий пришел в окончательное недоумение при этом объяснении.

Что же тогда так могло взволновать почтенного отца Венедикта?

- Вероятно, - решился он заметить, - кавалер Лакруа по своей знатности и заслугам настолько известен, что его портреты помещают в книгах - вот и все…

- Вот и все! - с нескрываемым раздражением перебил его отец Венедикт, хватая книгу и открывая ее заглавный лист. - Смотрите! - с этими словами он ткнул пальцем в дату, на которой значилось:

Aппо МDСХ

- Видите?

Дворецкий поспешно полез в карман, достал очки в серебряной оправе и, надев их, прочел вслух, с некоторой запинкой:

- Aппо тillesiто sехсеntеsiто dесiто.

Прочтя по-латыни эти латинские цифры, он остановился и в полном недоумении посмотрел на патера.

- Переведите! - сказал тот.

- Это значит, - перевел дворецкий, - что книга издана в тысяча шестьсот десятом году…

- И что, - перебил его священник, - в ней помещен портрет того самого кавалера Лакруа, который гостит теперь в нашем Эйсенбургском замке!.. Поняли?..

Только теперь луч света промелькнул в сознании старого слуги герцогского дома; как не догадался он об этом раньше! Ведь помнил же он странную речь, произнесенную Корнелиусом Фан дер Вальком перед портретом рыцаря Вальтера, и видел, как кавалер Лакруа приветствовал этот портрет поклоном!.. Ему должна была быть ясна таинственная связь, соединявшая этих двух лиц с предком герцогского дома. Они знали его, знали лично! Им известен был и самый Эйсенбургский замок с первых лет своего существования! Иначе каким же образом мог бы Корнелиус Фан дер Вальк знать расположение комнат в замке и, мало того, сразу найти и открыть никому не известное, по всей вероятности более двухсот лет тому назад заложенное и забытое подземелье?

Но тогда - кто же эти люди?..

Они жили много веков тому назад, и - кто знает - может быть, они живут тысячелетия!..

Кто же они?.. Конечно, не простые люди!..

Холодный пот пробил при этой мысли старика Шмита. Он едва мог передохнуть от волнения.