А жизнь тем временем окончательно проснулась, повсюду происходило оживление. 'Не успеешь лечь, как тебя восемь раз переедут. А как же последние мысли о вечном?' Долго шёл по главной дороге, наконец заметил поворот на второстепенную и перекрыл неширокую проезжую часть своим телом.
Солнце исполнило лишь половину обязательной программы, и ещё ничто не предвещало вечера. Максим лежал, раскинув руки, запрокинув голову, снова смотрел в небо.
Облака, казалось, замерли, только через время в их облике намечалось что-то новое, а ещё через время старое окончательно забывалось, и всё снова казалось неподвижным. Прожужжала муха, пролетела птица, остановился велосипедист. Максим видел происходящее, но забыл, что сам участвует в этой жизни. Он не мог прийти в себя от тёплой земли, высокого неба, свежего ветра и чувства неожиданной новизны, словно жить ещё не надоело.
Запах нашатырного спирта вернул к существованию в прежнем мире. Максиму не хотелось объяснять что-нибудь чужому человеку, и он не стал этого делать, а только легонько зарычал. Велосипедист отшатнулся. Максим прошептал, 'Уходи, я сумасшедший', и этим сразу покорил. Незнакомец невесело улыбнулся, и вскоре его сутулая спина оказалась на расстоянии. Лишь тогда он оглянулся, и ненадолго показал средний палец правой руки. Максим помахал ему в ответ, отчего физкультурник только прибавил оборотов.
'Неужели меня можно испугаться',- восхищённо подумал Максим и заглянул в маленькое зеркальце, которое всегда носил в кармане, но пользовался исключительно на работе. Им он снимал показания счётчиков электричества, в тех местах, где из-за неудобного расположения прибора было неловко смотреть обычным способом. Но ничего особенного не увидел,- родинка на щеке, картофельный нос, пересохшие губы. Предполагая, что в панике повинно не само лицо, а его выражение, принялся строить рожи, и преуспел. Иногда от увиденного становилось не по себе. Вдруг чей-то вкрадчивый голос шепнул что-то в самое ухо. Максим не расслышал самих слов, но от глупого занятия своего отвлёкся. Огляделся во все стороны, и никого не увидел.
Приближение огромной машины различил издалека, мечтая, что она куда-нибудь свернёт, или остановится. Не случилось ни первого, ни второго. Случилось третье, страшное и необъяснимое. Грузовик был так велик, что Максим, от страха лежащий не совсем поперёк, оказался нетронутым, проскочил между широко поставленными колёсами. Машина проехала, а он остался в прежней невредимости.
Но даром это не прошло. Сначала увидел чьи-то ноги, потом поднял голову и разглядел остальное. Лучше бы он лежал ничком, не поднимая головы. Дальнейшее примечал как сторонний наблюдатель, не хотелось верить, что это происходит с ним. Звероподобный водитель схватил сильной рукой и встряхнул так, что нетренированное тело человека умственного труда захрустело, а в кармане жалобно зазвенели ключи. От неожиданности из Максима вырвались природные звуки несдержанного негодования. По страшной силе захотелось домой.
Другая страшная сила, в лице водителя большой машины, отпустила на землю. Он уехал, не проронив ни слова. Да умел ли он разговаривать? Следующие две фуры объехали лежащего Максима по полосе встречного движения, даже не снизив скорости. А если бы он истекал кровью страшных ран и нуждался в помощи. В жизни ведь всякое бывает. Захотелось наказать всех сразу, весь нечуткий мир.
Нашёл часть дороги с кюветами и лёг в самой неудобной, узкой части. Но его всё равно объезжали, - краем леса по живой земле. Только к вечеру отыскал место, идеально подходящее для нападения партизан или взрыва самодельной бомбы. Ну и для его случая тоже. С одной стороны, в низине небольшой овраг пересохшего ручья, с другой, выросший по неизвестной причине искусственный песчаный холм.
Красивая машина шла на приличной скорости, стремительно приближаясь, не проявляя признаков торможения. Максим встревожился, решил отпрянуть, но вместо этого оцепенел. Последнее, что помнил, - широко раскрытые глаза женщины за рулём. Ожидание резкой боли не подтвердилось, удара не почувствовал, ничего мучительного не произошло, только в очередной раз не смог вздохнуть. Хотел, но не мог. А потом и хотеть перестал. Желание понимать пропало, мир вокруг перестал быть.
Прохладный дождь привёл в чувства, Максим увидел себя на самой вершине песчаного холма. Красивая машина удалялась на прежней скорости, едва вписываясь в повороты. Максим вздохнул и не дышал, пока она не скрылась в низине леса. Он так и не понял, как оказался там, где оказался. Попытался вспомнить, но в это время за холмом что-то лопнуло, и звук мотора прекратился на высокой, истеричной ноте.
Максим бежал так быстро, как мог. Ему казалось, что он спешит на помощь самому себе. Почти задохнулся на крутом повороте, но открывшаяся впереди дорога была пуста, без каких-нибудь признаков автомобильной аварии. А Максим всё шёл и шёл, постепенно забывая цель и причину, не решаясь передохнуть, не умея остановиться.
