Однако когда в проходной появился Шереметьев и стал предлагать ему для передачи письмо, то в голове Панферыча зародилось смутное подозрение.
«С одной стороны, студенты строили и собирали лодку, — думал Панферыч. — Допуск у них имеется на площадку для любого времени… Препятствовать их входу не имею права… А вдруг они собираются сами уехать вместо главного инженера? Надо на всякий случай пойти посмотреть», решил он через некоторое время.
Панферыч окликнул других вахтеров и направился с ними на площадку.
Но было уже поздно.
Когда они приближались к черной громаде лодки, яркий пучок света становился все меньше и меньше. Наконец он исчез совсем.
Это окончательно закрылся люк. Затем сразу послышалось глухое ворчанье мотора, и подбегающих людей обдал вихрь пыли и комьев сырой земли.
Глухое монотонное жужжанье наполняло кабину подземной лодки. Изредка корпус вздрагивал и слышался скрежет металла. Это острые стальные резцы, вгрызающиеся в землю, попадали на мелкие камни. Иногда эти камни терлись о наружные стенки, и в кабине слышался далекий протяжный визг.
Внутренность лодки была слабо освещена маленькими электрическими лампочками, вделанными в стены. Они озаряли мягким, рассеянным светом небольшое немного овальное помещение.
Первые несколько минут путешествия под землей друзья не разговаривали совершенно. По-видимому, каждый считал себя в чем-то виноватым перед остальными. Действительно, ведь каждый из них в отдельности намеревался уехать один…
Кабина была рассчитана на двух путешественников (хотя лодкой мог свободно управлять и один человек). Присутствие третьего создавало в помещении значительную тесноту. Поэтому Гоге, попавшему в лодку последним, пришлось расположиться на аккумуляторных ящиках в почти согнутом положении.
— Надо включить радиоприемник, — наконец сухо проговорил Богдыханов.
Но Корелин, сидевший за управлением, ничего не ответил. Он боялся разговора с «поверхностью». Он представлял тот переполох, который наверное царит «там». Уже давно летят вниз, под землю, бешеные радиосигналы с призывом вернуться. Что он на них будет отвечать? Неужели действительно возвращаться? Нет, это теперь невозможно. Еще подумают, что они струсили…
Корелин молча передал Богдыханову толстую тетрадь, лежавшую перед ним, и знаком предложил вести записи.
— Надо прорадировать, что у нас все благополучно, — предложил Гога.
С этим Корелин сразу же согласился, и через несколько секунд на поверхность земли была направлена короткая радиограмма: «Все благополучно».
Такие радиограммы стали посылаться затем уже через определенные промежутки времени.
Медленно плывут перед экраном странные пейзажи. Сменяются причудливые геологические наслоения. Изредка лодка натыкается на крупные камни, и тогда глухим ударом сотрясается весь корпус.
Согласно геологическому прогнозу, мягкая порода, в которой лодка может передвигаться свободно, должна простираться на значительную глубину. Но неожиданно на экране появляется темная завеса — массив мелкокристаллического гранита. Корелин в надежде найти проход направляет луч радиолокатора вниз. Но стена уходит слишком глубоко. Приходится опускаться параллельно гранитной преграде.
Быстро течет время. Занятые наблюдениями, путешественники не ощущают его. Корелин с удивлением замечает, что они находятся под землей уже более четырех часов.
— Надо послушать, что говорит земля, — решительно заявляет Богдыханов.
Это была первая фраза, произнесенная громко. Никто не заметил, как Богдыханов, по-видимому бессознательно, назвал поверхность «землей». Видно, крепко сидит в сознании людей уверенность, что со словом «земля» связано представление об ее поверхности. Никому не пришло в голову, что они сами находятся в «земле», и теперь уже на значительной глубине. Корелин включил радиоприемник.
«…вам запятая желаем успеха точка», послышалось из трубки попискивание морзянки, и на этом передача прервалась.
— Нам желают успеха! — радостно закричал Корелин. — Все в порядке, товарищи!
На экране появился просвет. Впереди уже было легко проходимое лодкой отложение известняка.
Однако радость друзей была кратковременна. Все чаще и чаще стали попадаться по пути тонкие мраморные жилки.
— Наверное, будет базальт, — угрюмо заметил Корелин. — Мрамор образовался при нагревании базальта с известняком во время вулканического периода.
И действительно, скоро волнистая стена базальта появилась впереди лодки. Однако она не преграждала путь полностью — кое-где в различных местах виднелись ущелья известняка.
— Попробуем пробраться через ущелье, — предложил Богдыханов. — Ведь надо же испытать лодку как следует
— Уг-гу-у… — подтвердил Гога.
Лодка, вздрагивая от столкновения с твердыми жилами, углубилась в узкий проход.
В кабине заметно увеличивался шум. Твердые каменные стены сильнее отражали звук, и даже без радиолокационного прибора можно было легко угадать, что лодка движется в ущелье. Так пассажиры поезда даже с закрытыми глазами узнают о проезде в тоннеле.
