Потеря памяти — не повод терпеть издевательства родни. Выдрессирую! Особенно тех, кто грубит и пытается загнать на кухню. Заодно разберусь, почему вместо пирогов получается файербол, вместо унылого супружеского секса — огонь и фейерверк, а вокруг бардак, детектив и покушения.
— В какой палате эта дура⁈ — Фирин просто кипела от возмущения, все еще переживая об упущенном платье от Будур Варьян. Звонок матери выдернул ее из бутика в самый разгар торговли с другой покупательницей. — Сейчас я вправлю ей мозги, раз и навсегда забудет, как привлекать к себе внимание таким способом!
С этими словами Фирин ворвалась в одну из самых дорогих палат Первой Столичной лечебницы. Следом семенила ее мать, едва поспевая за разгневанной девушкой.
Обычно мадам Зинин выступала павой, считая спешку неуместной для старшей женщины семьи Лунар. Но сегодня весь день пошел кувырком с самого утра. И как всегда, во всем виновата эта Ниджен!
Подумайте только, поехала с утра на рынок за продуктами, а оказалась в лечебнице с магической травмой! Что скажут люди⁈ Семье Лунар очень не повезло с женой старшего сына, вот что они скажут. Ни на что не годна, кроме работы по дому, да и ту не сумела нормально исполнить!
— А ну, вставай, притворщица, что за представление ты тут устроила⁈
Пока мадам Зинин переживала, Фирин, ворвавшись в палату, подлетела к лежащей на кровати старшей невестке и рявкнула все это прямо ей в лицо.
А когда та не отреагировала, бесцеремонно схватила ее за плечо и попыталась грубо встряхнуть. Еще и по щекам собиралась отхлестать, чтобы перестала притворяться, корова тупая!
— Эй! Вставай, кому сказано!
То, что случилось в следующий момент, не мог предвидеть никто. И меньше всего Фирин, привыкшая безнаказанно распускать руки.
Ниджен открыла зеленые глаза, моргнула раз, другой и ловко поймала нахалку за запястье. Та, только замахнувшаяся для пощечины, оторопела от неожиданности. А потом в палате раздался дикий грохот.
Мадам Зинин закричала, прикрывая глаза от яркой вспышки, поэтому не заметила, как любимая младшая дочь на огромной скорости летит в ее сторону. И увернуться не успела.
— Вы кто такие, ифрит вас побери? — хрипло спросила Ниджен, садясь на кровати и с изумленной злостью глядя на копошащихся у двери женщин. Обеих здорово приложило друг о друга и об стену. — Что тут происходит? Где я?
— Впервые вижу этих грубиянок! — Голова трещала, словно с глубокого перепоя. Где я, ифрит побери, и какой гуль заманил ко мне сумасшедших баб со странными претензиями⁈ — Кто вам сказал, что это мои родственницы? Когда я успела так согрешить, чтобы небесные пэри породнили меня с этими мымрами?
Старшую я уже мысленно окрестила спесивой курицей, а младшую — горной козой.
— Мадам Ниджен, успокойтесь! — После того как я врезала нахалке, вздумавшей меня бить, на шум сразу прибежала целая толпа лекарей. Двое из них принялись успокаивать и осматривать меня, бросая на стонущих и ругающихся гарпий неодобрительные взгляды, а еще двое снизошли до того, чтобы помочь заносчивой старухе и расфуфыренной козе. — Произошел несчастный случай, вы попали под несанкционированное действие сторожевого артефакта. Ничего серьезного, но…
— Но мне крепко врезало по голове. — Я застонала и потерла виски. — Понятно.
— Все верно, мадам Ниджен, вам…
— Ниджен⁈ — Я уставилась на лекаря и заморгала, стараясь избавиться от невесть откуда взявшихся слез.
— Да, мадам, вас зовут Ниджен. — Мужчина насторожился и начал рассматривать меня гораздо внимательнее.
— Ничего подобного! У меня совсем другое имя!
— И какое же? — осторожно спросил другой лекарь, все это время колдовавший с лечебным артефактом у моей кровати.
— Меня зовут… — уверенно начала я и вдруг запнулась. — Погодите. Меня зовут… — Вся моя уверенность куда-то испарилась. — Как же, ифрит побери, меня зовут⁈
— Да как ты смеешь, мерзавка, выражаться в присутствии свекрови! — не выдержала бабка, которая все это время стонала так, будто ее напополам перерезали, а не ушибли немного об другую такую же ненормальную.
Я не зря ее мысленно окрестила спесивой курицей. Пока кувыркалась и поднималась, она кудахтала и поливала меня отборнейшей бранью! А тут вдруг о воспитании заныла.
— Дамочка, я вас не знаю. — Очень хотелось послать ее с ходу и подальше — туда, куда и гуль не доберется. Но сейчас у меня была проблема гораздо важнее.
Ниджен… Пустой звук и никаких эмоций. Наверняка произошла какая-то ошибка. Эти гарпии не могут быть моими родственницами, и звали меня как-то иначе. Только как?
Пару секунд я напрягала память, пытаясь выдавить из нее хоть что-то. Но все было тщетно.
Кто я⁈ Где я⁈
— Кажется, травма головы оказалась серьезнее, чем мы предполагали, — озабоченно сказал один лекарь другому. — Мадам, вы хоть что-нибудь помните о себе? А предметы вокруг вам знакомы? Вот это что?
— Артефакт связи, — мрачно сказала я, глядя на его мобзеркало. Ишь ты, последняя модель. — Раскладушка, насколько вижу. В фирменном салоне брали?
Хорошее в этой лечебнице жалование, раз сотрудники могут позволить себе магтехнику такого уровня.