Я это не выдерживал. Я сколотил ящик «жалоб и предложений», повесил его и попросил обращаться туда письменно.
Стало легче, но не настолько. Зам это скоро почувствовал. Потому что, то, что он тянул домой с военторга и думал, что бабы ничего не видят, на поверку оказалось полной ерундой: все они видели, и немедленно спросили у него, через образовавшийся орган, сколько у него семей и детей. По их расчетам выходило, что жен у него не меньше десяти, а детей не меньше шестидесяти.
Женское зрение, я вам скажу, это нечто!
Командир это тоже скоро почуял.
Собрали они баб с мужьями в клубе, поскольку им все еще хотелось договориться. И командир стал держать перед ними речь.
А командир наш человек невероятной порядочности, хоть и забывчив, и девичьего смущения в нем достаточно имеется, если дело касается смешанных полов, то есть, если есть и мужчины, и женщины. И потом, он у нас очень образованный человек, если где кроссворд какой-нибудь или чайнворд, или же викторина — всегда он занимал первые места.
Но была у него одна особенность: если он вслух говорил о мужчине, то добавлял «ебеньть», а если о женщине, то «бля».
И вот держит он речь перед нашими бабами, которые пришли навстречу вместе с мужьями. Речь о культуре и о том, что не надо материться в присутствии прекрасного пола, о чем этот пол все время напоминает.
Произнося «мужчина», он говорил «ебеньть», а «женщина» — конечно же, «бля».
В зале начинается движение на стульях, сдавленный смех.
Командир не понимает в чем дело и начинает волноваться и произносить слова тщательней, отчего вместо одного «ебеньть», он говорит два раза «ебеньть», ну, а «бля» он говорит уже три раза.
Бабы от хохота ссали на стулья.
Потом пришел зам и вывел командира под руки — тот по дороге квакал.
Затем он попросил удалиться женщин и полчаса говорил мужикам, что они своих баб, бля, совершенно распустили. Теперь мужики начинают ссать на стулья, и к концу дня, помещение было на удивление как загажено.
Потом приняли волевое решение. За пять литров спирта и коробку дефицита наняли нужных баб, проинструктировали, и они три дня на сборах очень ловко, с песнями и с камланием, изображали женсовет.
А Васек во всем этом не участвовал. Он совсем после этого дела сник, подал рапорт, перешел в стройбат, а там и вовсе уволился и сменил родину — уехал в Швецию, где, по слухам, сменил пол и потом уже, со временем, возглавил шведское движение за женскую эмансипацию.
Вот. А еще говорят, что я замов не люблю.
Акванавт старший мичман Васильев способен на подвиг. Недавно это выяснилось. Несколько дней тому назад в котельной прорвало трубу с горячей водой, а старший мичман Васильев дежурным стоял. Так вот: он бросился бороться за живучесть, закрывая дыру голыми руками и терпя сильнейшую боль от кипятка.
А тут случился другой, молоденький мичман, оказавшийся неизвестно зачем в той же котельной, просто, шлялся вокруг, видимо, и зашел на крик. И вот Васильев, рыча, поворотив свое распаренное, красное лицо, с совершенно разутыми от напряжения глазами, в его сторону, отправляет его за помощью к дежурному по части: «Даааа... вай!»
А вокруг лето, полдень, лепота, расслабление.
Но кипяток жжет Васильева. Просто нещадно жжет — ЫЫЫЫ!!!
Жжет! Нет сил терпеть, а помощи все нет и нет, и тогда Васильев бросает трубу на хер, с криком выбегает на улицу, окропляя дорогу потом и не только, и...
И что он видит? Посланный за помощью молоденький мичман играет с котенком.
Такого вопля давно не слышали у акванавтов.
Васильев гнался за молодым мичманом с возгласом: «Убью, сука!»
Молодого мичмана от смерти спасли только быстрые ноги.
У нас мичман Панин по большому в туалет только при сигарете ходил. Входил, садился, закуривал, и только тогда из него на базе дерьмо шло. Иначе никак. Условный рефлекс, отшлифованный годами. Вот в море, под водой, без сигареты — пожалуйста. А на свежем воздухе — ни за что. А тут — перестройка грянула и с сигаретами перебои. Не подвозят вовремя, и мичман Панин у нас три дня не срамши.
Просто погибает человек. «Найдите мне хоть сена», — говорит он всем жалобно. А где мы его найдем? Север, зима — ни травинки. Люди были посланы искать, но вернулись ни с чем. Мы к доктору его отволокли, а он с клизмой не дается и все стонет: «Травы... мне... травы...» — умирает человек.
И вот когда стало совсем невтерпеж, — просто у всего экипажа жопа разрывается от сострадания, — врывает в ротное помещение матрос Хохлов с криком: «Нашел!» — в заброшенной казарме он нашел засохший фикус. Перетирали его листья просто все, для скорости. Потом свернули козью ножку, воткнули скрюченному Панину ее в рот, подожгли, а самого его, дымящегося, под руки волоком в гальюн. Там штаны сдернули, развернули почти совсем без ощущений, усадили орлом и дверь прикрыли.
И тут с помощью жопы он издает рев буйвола, застрявшего в кустах — СРЕТ!!!
Вы знаете, никогда потом этот звук не порождал в экипаже такое количество счастья.
С тех пор фикус у нас постоянно в казарме растет.
На всякий случай.
