На флоте все нормальные люди, но до капитана третьего ранга. Потом умные уходят, остальные растут до капитана второго ранга, дальше все повторяется: умные уходят...
Господи! Хорошо, что это вовремя кончилось, и я вовремя очутился в Северодвинске, где удивлялся светофорам и жадно читал Ахматову.
А потом я ушел.
Сперва из Северодвинска, потом — с флота.
Доктор Женя, а ты теперь где?
Дело было в Сухуми на турбазе Минобороны как раз в тот период, когда борьба за трезвый образ жизни вступила в решительную фазу, т.е. в России ничего крепче кефира уже купить было нельзя. А там! На территории турбазы была шашлычная, где подавали холодное пиво! Без очереди!! Молодежи этого не понять... В общем, личный состав отдыхающих большую часть времени проводил в шашлычной. Некоторые, по-моему, так до конца путевки и не узнали, где море... Уезжали они довольные, без копейки денег, с характерной синевой на лице, которую называли «лунным загаром». Нужно помнить, что на обратную дорогу мудрое Минобороны выдавало воинское требование, которое невозможно было пропить. Но это так, для колорита.
Сидели мы как-то в шашлычной в легком подпитии, быстро перезнакомились, оказалось, что все присутствующие представляли, так сказать, разные рода оружия, но были отпетыми технарями. А один представился военным психологом, специалистом по психоанализу(!). Ну, тут процесс пошел! Военную психологию тут же назвали буржуазной лженаукой, продажной девкой империализма, до кучи вспомнили вейсманистов-морганистов. Психолог оказался парнем без признаков чувства юмора и потребовал дать ему тему для психоанализа с целью установления причин любых, самых сложных, но обязательно эротических ассоциаций. И вдруг один пехотный майор оказал:
— А вот, объясни-ка, почему у меня Наполеон Бонапарт ассоциируется с презервативами?!
Психоаналитик тяжело задумался, долго массировал руками лобные доли мозга, чесал в затылке, кряхтел, наконец, поднял лапки:
— Не знаю!
Отсмеявшись, мы похвалили пехотинца за хорошую шутку.
— Какая, на хуй, шутка! Нас, курсантов, в училище гоняли на съемки какого-то фильма про наполеоновские войны, кажется, «Ватерлоо». Я изображал убитого пушкаря, меня переодели и положили головой вниз на лафет пушки; когда стали снимать, оператор увидел у меня на руке часы и чуть не убил. Но дело не в этом. Для имитации взрывов пиротехники набивали какую-то смесь в презервативы, а затем поджигали фитили.
Никогда не забуду поле брани, усеянное «трупами» русских и французов, а также чудовищно растянутыми, изодранными изделиями №2...
Едем на учения. Выгрузились из эшелона и пылим на точку, где должны развернуться. А поскольку в те годы (начало 80-х) в войну играли по серьезному, выгрузили нас ночью и ехали мы с маскировочными щитками на фарах, то есть, что фары есть, что их нет — практически без разницы.
Колонну возглавляли мы с ротным, сидючи в радиолокаторе на гусеничной тяге. Это здоровенная машина на шасси от танка, но по размерам значительно больше танка и массой в 42 тонны.
И вот едем, прапорщик, как положено, дергает рычаги управления, топчет педали и при этом сильно напоминает мартышку (кто видел, как управляют гусеничными машинами старого образца — тот поймет), а мы с ротным боремся со сном.
